— Нет. Она все еще в отключке. Ее держат в теремной бльнице. Мне позволят с ней поговорить, когда Розмари очухается.

— Какая же дура. — яростно выругался Эштон. — Не ожидал от нее такого подарка к юбилею. Ведь не девочка уже. Совсем мозгов нет.

— Согласен. Сам в шоке. Я знал ее с несколько иной стороны. Упертая и взбалмошная, но трезво мыслящая разумная женщина. Есть еще одна проблема…

— Что еще? — рявкнул Эштон.

— У Фонтейна сын. Маленький. Три года или около того. Он воспитывает его один, и если…

— Не продолжай. Все ясно. Розмари вляпалась по самые уши. — зловеще закончил за адвоката Харт. — Сплошные отягчающие обстоятельства. Собирайся!

— Куда?

— В больницу к Фонтейну. Если нужно, я весь персонал на уши поставлю, но они вылечат этого идиота. Посадить обдолбанную бабу за руль! Свихнуться можно. О себе не думает, о сыне бы подумал. А что с мальчиком? Ты не узнал, кто с ним сейчас?

— Майкл Фонтейн, брат Даниэля, и девчушка одна, родственница по материнской линии.

— Хорошо, что о пацане есть кому позаботиться. — вздохнул с облегчением Эштон. — Поехали, пока часы посещений не закончились. Посмотрим, что можно сделать.

В реанимационную палату к больному Харта и Паркера не пустили. Однако доктор соизволил сообщить важные сведения относительно состояния Фонтейна. Неутешительные сведения…. Жизнь или смерть Даниэля зависели от ближайших суток, выносливости и сопротивляемости организма больного.

Эштон был удивлен, узнав, что Даниэлю Фонтейну тридцать восемь лет. Взрослый мужчина, а проявил непоправимую глупость, позволив Розмари управлять автомобилем под действием наркотического опьянения.

— Вы представители Розмари Митчелл?

Харт и Паркер направлялись к выходу, когда их окликнул женский голос. Мужчины обернулись и вопросительно уставились на худенькую рыжую девушку.

— Я Саманта Вилар, тетя сына Даниэля. — сухо представилась она.

Лицо девушки было бледным, глаза опухли от слез. Эш почувствовал, как внутри все оборвалось. Он уже предчувствовал, что скажет эта малышка.

— Да, мы пришли выразить свои соболезнования… — тихо начал Харт.

Глаза Саманты полыхнули яростью, губы скривились в презрительной ухмылке.

— Рано соболезновать. Дэн пока не умер, и молитесь, чтобы этого не случилось. Иначе… Иначе, ваша Розмари получит по полной. Я имею опыт в судебных разборках, я не отступлю, пока ей не дадут максимальный срок, и никакие взятки не позволял этой дряни выйти сухой из воды. Она виновата в случившемся, только она. Ваша Розмари все время тянула его вниз. Он был дома, с сыном, когда она позвонила и попросила увезти ее из очередного притона. И вот, что случилось.

— Саманта, мы понимаем, как вы расстроены. Ваш гнев справедлив, и Розмари действительно виновата. — отодвинув в сторону потерявшего дар речи Эштона, выступил с речью Паркер. — Мы пришли, чтобы помочь. Все, что угодно. Мы оплатим лечение. Если нужен другой врач, более квалифицированный, мы доставим его из любой точки планеты. Только попросите.

Саманта насмешливо усмехнулась.

— Вы доставите? Думаете, я не делаю все возможное, чтобы спасти Дэна? Да, у него столько денег, что вам и не снилось. Приберегите свои подачки для адвокатов этой сучки. Майкл пока не подал иск, но это вопрос времени. Он ждет, пока состояние Дина стабилизируется.

— Как мы можем связаться с Майклом Фонтейном? — мягко спросил Стивен.

— Его вы тоже не подкупите ни лживым сочувствием, ни взятками. Даниэль — его единственный родственник. Больше у Майкла никого нет. И, как бы лояльно он не относился к Розмари в прошлом, если Дэн умрет, пощады не ждите.

— Но вы сами сказали, что Даниэль пока не умер. — холодно напомнил Эштон. — Ему следовало вспомнить о сыне и брате, когда он сажал за руль женщину, которая была явно не в себе.

— Да, она всегда не в себе. — огрызнулась Саманта. — И Дэна тянет к подобным ущербным личностям. Это у него психологическое….

— Не говорите так, словно знаете ее. — угрожающе начал Эш, но Стив во время его остановил, предупредительно положив руку на плечо.

— Тихо, Харт. У девушки горе. Пойми ее правильно. Ты вел бы себя так же, случись такое с Роз.

— Мне не нравится, что она полностью снимает ответственность с Фонтейна. — уже более спокойным тоном пояснил Эштон. — Он взрослый человек, отец, и проявил убийственную легкомысленность. Он сам подверг себя опасности.

— Давайте, оправдывайте ее. — резко бросила Саманта Вилар, подбоченившись и воинственно вздернув подбородок. — Только это бесполезно. В суде будет иметь смысл только один факт. Розмари села за руль, приняв наркотики, и подвергла опасности не только жизнь Дина и свою, но и других людей, которых могла убить.

— Сэм, что происходит? Кто эти люди? — в пьесе появился еще один герой. Длинноволосый худощавый молодой мужчина с выразительными тревожными глазами и удрученным выражением лица.