— Художник видит правду. Иначе, он не сможет писать достоверно. — Фонтейн подверг сомнению заключение Харта. — Я не стану спорить. Ваша личная жизнь меня не касается. Розмари действительно нужна помощь. В последнее время она выглядела подавленной, почти ничего не писала. Мне показалось, что Роза утратила цель, потерялась. Даниэль не лучший помощник, и вместе они только усугубляли проблемы, а не решали их. Но, насколько мне известно, близкие отношения у них прекратились несколько месяцев назад. Так, встречались на вечеринках, отдыхали, она привязалась к Ноэлю, моему племяннику.

— У нее есть своя племянница. — резко заметил Харт — Но Мари не соизволила приехать, чтобы увидеть ее. Ни разу.

— Потому что не хотела видеть вас. — спокойно ответил Майкл. — И потому что думала, что вы не хотите видеть ее. Я уверен, что Розмари желает, чтобы вы были счастливы, Эштон. И ее ссылка сюда не более, чем попытка избавить вас от страданий и соблазнов.

— И все это вы поняли, взглянув на картины Мари? — снисходительно усмехнулся Эштон.

— Да. — кивнул Майкл, ничуть не задетый тоном Харта. — И на вас лично. Ваши глаза поведали мне о многом. Я разбираюсь в лицах людей и масках, которые они носят. Я говорю с вами искренне, потому что Розмари мне небезразлична. Я очень хочу, чтобы брат поправился, и почти уверен, что так и будет. Роза не справится с чувством вины, если Даниэль умрет. Вы тоже так думаете, Эштон. Это пугает вас больше, чем судебные дрязги. А знаете, что?

Лицо молодого человека прояснилось и озарилось улыбкой. Харт вопросительно поднял одну бровь.

— Вам нужно поехать к ней домой. Ключи можно забрать у полицейских. Как члену семьи, вам выдадут личные вещи Розы. Многое станет понятнее, когда вы взгляните на ее квартиру и картины, на галерею семейных фотографий в гостиной. Она не забывала о вас, Эштон. Она пыталась не мешать вам жить нормальной жизнью. Видимо, не получилось. Жаль, что вы развелись. Розмари огорчиться, узнав, что ее жертва была напрасной. Хотя… кто знает. Возможно, исключения бывают. И вы тот, кто ей нужен.

— Ей никто не нужен, Майкл. Мари много раз доказывала это. Я сделаю все, чтобы вытащить ее, так как обещал отцу позаботиться о Роз, а потом уеду. А Розмари может жить, как хочет, дальше.

— Обида. Я слышу в голосе обиду и злость. Нормальная реакция на ее действия, Эштон. — Фонтейн сделал финальный штрих в блокноте и захлопнул его. — Что ж, мне пора. Не принимайте близко к сердцу слова Саманты. Она добрая девушка, и скоро остынет. Даниэль дорог ей, но она не желает в этом признаваться. Трагедия заставила Саманту открыть глаза на истинные чувства к моему брату. Надеюсь, Даниэль тоже посмотрит на нее иначе, когда поправится. А вам стоит наступить на горле своей гордости, и увезти Розмари домой. Ради ее же блага.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил Стив, когда дверь за Майклом Фонтейном закрылась. Харт подошел к окну, взглянул на живописную панораму побережья.

— Все, что ты услышал, не более, чем бред художника, возомнившего себя знатоком душ. — равнодушно пожал плечами Эштон.

— Но я уловил некий смысл в приведенных им доводах.

— Никаких доводов, Паркер. Одни теории.

— И все-таки. Внезапный отъезд Розмари меня самого удивил. Я созванивался с ней, спрашивал, когда она приедет навестить родных, но она даже говорить на эту тему отказывалась. Неужели дело в тебе? Я всегда считал, что вы друзья, но теперь начинаю сомневаться. Да и трагедия случилась в твой юбилей, на который она не приехала. Майкл сказал, что у нее нет зависимости. Но именно в этот день она приняла наркотики и отправилась на вечеринку.

— Выходит, что я виноват? — обернувшись, резко спросил Эштон.

Стивен пристально смотрел на него.

— Не знаю. Ты мне скажи.

— Что сказать? У Мари давно своя жизнь, к которой я не имею отношения. И дружба, упомянутая тобой, канула в прошлое. Она вычеркнула меня и забыла. На этом точка.

— Должны быть причины. Бегут от любовников, стремясь избавиться от зависимости, от бывших мужей, от совершенных преступлений, но не от друзей, не от близких людей. Я знаю вас обоих уже много лет, но оказывается, не замечал очевидного. — Стивен покачал головой. — Как все запутано. В голове не укладывается.

— А ты не думай. Мы с Мари сами разберемся с нашими отношениями. Ты сможешь мне добыть ключи и адрес ее квартиры?

— Да. Я попробую.

Майкл оказался прав. Не во всем, конечно. Но он угадал основное. И едва, переступив порог жилища Розмари, Эштан сразу почувствовал ее тоску по дому. Это проявлялось в незаметных постороннему взгляду мелочах. Сам интерьер комнат повторял дизайн квартиры Мари на Манхеттене. Вещи, которые она привезла с собой стоят на самых видных местах. И, разумеется, семейная фотогалерея.

Среди снимков, сделанных самой Розмари, в глаза бросались непрофессиональные фотографии Елены, отца, его самого и Лейлы. В кругу семьи на каком-то празднике, на природе, в Центральном парке во время прогулки… Эш помнил, как и когда были сделаны фотографии, но не знал, что отец отправлял их Розмари. Не знал, что она хранила их на почетном месте.