Снимки Елены в разных ракурсах явно преобладали, что выдавало искреннюю симпатию Розмари к его дочери. И все же она ни разу не позвонила ему за прошедшие два года, не попыталась увидеть Елену лично. Почему? Что происходит в душе этой непостижимой женщины.

В спальне он нашел ее картины, развернутые лицевой стороной к стене. На некоторых Эш нашел себя. Их было немного, но он был тронут тем, что она все же думала о нем. По крайней мере, во время создания своих шедевров.

Из глубокой задумчивости, Эштона вывел звонок Стивена.

— Пляши, Харт. Фонтейн пришел в себя, и врачи прогнозируют постепенное восстановление всех функций организма. И еще одна хорошая новость. Звонил следователь по делу Розмари. Она в норме, я еду к ней.

— Стив, не говори ей о Лейле пока. Не надо. Я сам скажу. Ее такие известия не обрадуют.

— Как скажешь, Эш. В общем, если Фонтейн в состоянии давать показания и письменно откажется от претензий, я смогу добиться освобождения Розмари.

— Делай, что должен. — попросил Эштон.

— Будем надеяться, что получится ограничиться штрафом. Розмари придется пройти курс лечения от наркотической зависимости, даже если таковой нет. Суду нужно медицинское заключение, чтобы выпустить ее из штата.

— Это ерунда. Главное, чтобы ее освободили. Ей не место в тюрьме.

— Да, я согласен, друг. Держись. Я на связи.

Эштон с облегчением перевел дыхание. Словно гора свалилась с плеч.

— Роз, может, сначала домой? Примешь ванную, выспишься, поешь, а потом я лично отвезу тебя в больницу. — Стив пытался отговорить свою клиентку сразу ехать к Даниэлю Фонтейну.

Она взглянула на адвоката тяжелым напряженным взглядом. Бледная, осунувшаяся, непричесанная в мятом платье — тень той Розмари Митчелл, которую знал Паркер. Ее только освободили, и она выглядела жутко измученной. Хорошо, что ее задержание удалось сохранить в тайне, иначе преследования папарацци и скандала в прессе было бы не миновать. Стив не хотел, чтобы ее видели такой. Настоящая Розмари Митчелл — другая. Уверенная, сильная и прекрасная женщина, которой он искренне восхищался. Слабости и темные полосы в жизни бывают у каждого человека. Она — не исключение.

— Стив, я благодарна тебе за заботу. Ты не в первый раз меня выручаешь, но я не могу иначе. Дэн в больнице по моей вине. Я, как минимум, должна попросить прощения. У него, Майкла и Саманты. Бог знает, сколько еще времени Даниэлю придется лечиться. Я не могу просто взять и поехать мыться и отдыхать, Стив. Я чуть не лишила сына отца. Еще неизвестно, какими будут последствия травм Дэна. Он поступил благородно, отказавшись подавать на меня иск. И я должна сказать “спасибо”. Или ты не согласен?

Розмари посмотрела в глаза адвоката тяжелым взглядом. У нее был удивительный цвет глаз. Серебристый с темными крапинками. Он менял оттенки до грозового серого, в зависимости от настроения. Пару лет назад Стив пытался приударить за Роз, но куда там. Она всегда казалась недостижимой, погруженной в себя и творчество. Неуловимая и холодная. Оказалось, что он ошибался, и в душе снежной королевы тоже кипели нешуточные страсти.

— Несколько часов погоды не сделают. Ты истощена и устала.

— Я в норме, Стив. Правда. Не беспокойся.

Розмари отвернулась от Паркера, невидящим взглядом уставившись в окно такси. А он думал о том, как несправедлива жизнь к лучшим, особенным, необыкновенным людям. Почему Роз не захотела быть просто женщиной, счастливой, любимой и желанной? Успех? Слава? Она получила сполна. Но, что в итоге? Наркотики, одиночество, тюрьма, разбитые жизни, разрушенные семьи.

— Это того стоило, Роз? — вопрос сорвался с губ сам.

Розмари посмотрела на него прямо и смело. Она не задалась вопросом, что имел виду Стивен под своими словами. Иногда так просто читать мысли, глядя в глаза. Если перестать играть, и прислушаться к шепоту сердца.

— “Нет такой вещи, которую бы мы совершали ради одного человека, не раня при этом другого. А если мы не можем решиться ранить людей, мы остаемся навеки бесплодными. В конечном счете любить одного человека — значит убивать всех остальных”. Это не мои слова. Чья-то цитата. Я прочитала ее давно и запомнила. Я не хочу никого убивать, но все равно делаю это. Философы врут. Нет такого выбора, который решил бы все проблемы. А иногда и самого выбора нет. Ты думаешь, что мы говорим о разных вещах. Это не так. Я хотела, чтобы люди, которые мне дороги, были счастливы. Только и всего. Я чувствую себя бесплодной выжженной пустыней, в которой не осталось ничего, даже новых идей. Сухое стареющее дерево, которое не может быть источником чьей-то радости и любви. А счастье — это лишь эмоция, мгновение, настроение. Я была счастлива много раз, Стив. И именно поэтому не верю в то всеобъемлющее огромное значение, которое ему придают.

— Это означает только одно, Роз. — печально улыбнулся Стив.

— И что же?