— Ты издеваешься? — Джил жестко взглянула на подругу. — И почему ты раньше молчала?

— Я ничего не знала. Дейзи решила исповедаться несколько дней назад.

— С чего бы это?

— Я не знаю.

— Колин в курсе?

— Нет. Они перезваниваются, но про беременность он ничего не знал. — уверенно сказала Триш. — И сейчас не знает.

— Мне нужно идти. — пробормотала Джиллиан, разворачиваясь. Триш удержала ее, взяв за локоть.

— Куда?

— Откуда мне знать, черт побери! — закричала Джил. — Вскрою вены, или утоплюсь! Что еще мне остается?

Триш снова предприняла попытку остановить разбушевавшуюся подругу, но та вырвалась из ее рук и побежала вниз по ступеням.

Она бежала несколько кварталов, не совсем осознавая, куда движется. И зачем. Она хотела плакать, но глаза были сухими, как и сердце. Она хотела бы что-то чувствовать. Хотя бы боль или ярость. Но ничего не чувствовала, кроме пустоты, которая взрывала мозг. На перекрестке, слившись с толпой, Джиллиан набрала номер Майкла. Она еще на что-то надеялась. Даже, когда задавала вопрос.

— Кто?

— Я не понимаю… Что случилось, Джил? — ответил ей до боли знакомый голос. Голос из ее прошлого. Еще один не отпущенный грех.

— Кто у него родился, Майкл? — она закричала, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих.

— Мальчик, Джил….

Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и разбился об асфальт.

Еще вчера она думала, что знает о предательстве все….

Четыре года спустя

Лос-Анджелес

Внутренний двор ресторана, размещенный вокруг красивого японского сада, фантастически и со вкусом оформленный, утопал в разноцветных огнях. Китайские фонарики, бумажные цветы, созданные искусными декораторами и газовые шарики, рвущиеся в небо, скрепленные таким образом, что издалека можно было прочитать женское имя.

Живая музыка, свечи на столах, расставленных также вокруг зеленого сада с настоящими фонтанами и буйной растительностью. Отличная июльская погода отмела потребность в крыше над головой, и праздник было решено устроить прямо в саду, под бесконечным звездным небом на свежем воздухе среди зеленых деревьев, фонтанов и искусственных живописных водоемов.

Ведущий праздника, высокий статный мужчина, один час времени которого стоил целое состояние, с широкой истинно голливудской улыбкой и легкой сединой в висках прохаживался между столиков, где отдыхали, переговариваясь разряженные в брендовые шмотки гости. Иногда кто-то выходил на сцену, чтобы сказать теплые и добрые слова в честь виновницы торжества.

Стол для подарков, расположенный в нише за сценой, был завален большими и маленькими коробочками, вазы трещали от обилия цветов. Вышколенные официанты чинно разносили напитки и закуски, и следили за довольством гостей. Идеальный вечер для светского праздника.

Улыбчивый ведущий бодро и ловко поднялся на сцену, сделав знак музыкантам, которые на несколько минут отложили в сторону инструменты. Прожектор ярко осветил поджарую стройную фигуру мужчины, взявшего в правую руку микрофон. Все внимание гостей невольно переключилось на него — виновника внезапной тишины. Стивен Джонс улыбнулся еще шире, ни на минуту не забывая, как много заплатили ему за этот вечер. Ему осталось отработать еще два часа, и он готов был терпеть легкую ноющую ломоту в области скул. Выглядеть жизнерадостным и уметь зажечь других своим настроением было его работой, которую Джонс выполнял на ура. Телешоу или проведение номинаций, или просто вечеринка для друзей — не важно, если тебе хорошо заплатили.

Гости начали аплодировать, ожидая слов ведущего. Джонс поднял вверху руку, призывая присутствующих к вниманию и тишине.

— Мои дорогие друзья, — торжественно начал он. И на лице мужчины появилось загадочно — сосредоточенное выражение. — В этот прекрасный и удивительный летний вечер, который радует нас своей чудесной погодой и красотой присутствующих дам и галантностью их спутников, мы все безмерно счастливы. Мы рады быть здесь. И от всей души и чистого сердца мы говорили бесконечное количество теплых слов в честь прекрасной виновницы торжества, на которое мы имели честь быть приглашенными. Мы неоднократно подчеркивали исключительные достоинства этой молодой женщины, ослепляющей нас своей красотой. Мы восхищались ее умом и, мы радовались ее заслугам и достижениям. Но мы упустили самое главное, друзья. Мы не дали слово человеку, который играет, несомненно, главную роль в жизни именинницы. Именно он дает ей силу двигаться дальше, уверенность в себе и бесконечную любовь и поддержку. И поэтому сейчас, я готов исполнить оплошность. Даниэль Фонтейн, друзья! Главный человек в жизни нашей именинницы. — высокопарно воскликнул Джонс, указывая свободной рукой в сторону зала.