Она прошла мимо столиков, двигаясь, как сомнамбула, вышла из кафе, накидывая на плечи пальто, и остановилась на расстоянии вытянутой руки от Даниэля Фонтейна. Она чувствовала себя марионеткой под влиянием глаз и тревожной измученной улыбки. Ни слова ни говоря, Дин протянул руки и собрав в пригоршни отвороты ее пальто рывком притянул к себе. Горячие родные губы накрыли ее дрожащий рот. И она инстинктивно прижалась к нему, вдыхая знакомый запах.

— Я истосковался по тебе. — прошептал он, оторвавшись от ее губ и глядя в фиалковые растерянные глаза. — Упрямая девчонка, ты свела меня с ума. Я чуть сделку не сорвал. — говорил Даниэль, обнимая ее.

— Но все же хорошо? У тебя все получилось? — спросила она, запрокидывая голову. Даниэль наклонился, целуя ее в шею.

— Она еще спрашивает. — проворчал он. — Я никогда не проигрываю. А ты просто садистка. Как ты могла так со мной поступить? Это была самая кошмарная неделя.

— Ты приехал раньше…

— А что мне оставалось делать? Ты не брала трубку, не звонила сама. Как ты могла подумать, что я способен так поступить? — он посмотрел на нее с неприкрытой обидой и горечью. — Я думал, что мы поняли друг друга.

— Я тоже так думала, пока не услышала то сообщение на автоответчике. — глаза Джил обиженно сверкнули.

Боль снова колыхнулась в сердце.

— Но ты не удосужилась подумать о том, что оно было оставлено до того, как мы с тобой все решили. Ты могла просто позвонить. Я бы все объяснил. Все объяснил. Джил. Я чуть не свихнулся от тревоги, от неопределенности. Пока Сара мне не пояснила, что к чему, я, вообще, не знал, что подумать. Марго рвалась сама позвонить, но я подумал, что это будет выглядеть не очень красиво и искренне. Я бросил ее там одну и рванул сюда.

— А это не повлияет? Французы не откажутся?

— Нет. Все уже решено. Маргарита справится. Поехали, — обнимая ее за плечи, Даниэль увлек Джил за собой к машине.

— Триш, а с кем это сейчас целовалась Джиллиан? — обратилась к открывшей рот и прилипшей к окну кафе Триш одна из их общих подружек.

— Брось, Линда, а то ты не узнала его. — усмехнулась девушка, наблюдая, как автомобиль выезжает со стоянки.

— По-моему он похож на Даниэля, ее мужа. — проговорила Линда, искусственно улыбаясь.

— Ты очень проницательна. — закатила глаза Триш.

— Странно.

— Что странного?

— А то, что утром, пол Колумбии видело, как она целовалась с твоим братом на ступенях перед кампусом.

— Ты должен был меня предупредить, что Маргарита летит с тобой. — обиженно укоряла Даниэля Джил.

Он не переставал улыбаться, глядя на нее. Дин даже не пытался оправдаться, просто искренне радовался, что, наконец, видит ее после стольких дней сомнений и тревог. Его пальцы крепко сжимали ладонь Джиллиан.

— Я знал, что ты напридумываешь черт знает что. К тому же отменить поездку было невозможно. Я поговорил с Марго по дороге в аэропорт, и она все поняла.

— Так просто? — взгляд Джил холодно скользнул по его счастливому лицу. — А как же ее чувства? И мои? Ты хоть осознаешь, что я почувствовала, узнав, что вы летите в Париж вместе?

— Я не предавал тебя, ты веришь мне? — Даниэль сильнее сжал ее ладонь, глядя в фиалковые глаза.

Она молчала несколько мучительных минут. Внутри нее проходила борьба. События последних дней яркой вереницей событий промелькнули в помутненном сознании. События, изменившие ее. Изменившее все, что было правильным и четким еще неделю назад. Он не лгал ей.

— Я верю тебе. — прошептала она едва слышно.

Он не лгал ей. Не предавал. Она ошиблась, поддавшись сомнениям. Снова. Она предала его. Она, а не он. Осознавать этот печальный факт было больно и горько. И еще страшнее было то, что она не чувствовала раскаяния. И ни о чем не жалела. Чувства к Колину Дугласу не были забвением, попыткой отвлечься или отомстить. Они были настоящими. Совсем не похожими на то, что она чувствовала долгие годы к Даниэлю.

У любви оказывается так много лиц. Кто сказал, что нельзя любить двоих, если они оба достойны? Но разве правильно думать, размышлять в подобном направлении. Даниэль заразил ее своей порочностью. Теперь она отчасти понимала причины его бесконечных измен. Несмотря на глубину их чувств, они не могли дать друг другу что-то очень важное, необходимое. Где осталась та черта, за которой они потеряли способность видеть мир в глазах друг друга и дарить его весь без остатка, ничем не омраченный, чистый, как слеза ребенка? Их любовь изначально была неправильной, она причиняла боль, заставляла скрываться.

— Мы никогда не будем счастливы вместе. — неожиданно пришла к заключению Джиллиан, не сразу осознав, что сказала это вслух. — Все было неправильно с самого начала, Дин.

— Не говори так, Джи. — произнес Даниэль, напряженно глядя на нее. — Мы пожалеем, если не попытаемся начать все сначала.

— Мы уже разрушили много жизней, пытаясь наладить свою.