— Ты забываешь, дорогая, какую должность занимает этот блондинистый плейбой. В сложившихся обстоятельствах ему стоило урезонить свои … не знаю, как сказать, чтобы тебя не обидеть. Или хотя бы выждать время. А не так сразу! Неудивительно, что Майкл среагировал. Знаешь, в чем твоя беда, Джи? Ты не умеешь ставить жирную точку. Ненамеренно ты всегда держишь окружающих тебя мужчин в напряжении.

— Я говорила ему, что мы …, что у нас не может быть ничего. — сбивчиво пролепетала Джил.

Даниэль выразительно посмотрел на нее. Это был тяжелый, печальный взгляд.

— Ты и мне говорила то же самое много — много раз. И Майклу. Ты думаешь, что мы настолько тупые, чтобы не понять? Или все дело в том, что ты взглядом или тоном оставляешь надежду. Мужчины чувствуют неуверенность женщины, ее уязвимость и колебание.

— Неправда. С Кливом я была категорична. — возразила Джил. — Не спорю, что долгие годы не могла разобраться в отношениях с тобой и Майком, и искренне сожалею. Я вела себя, как собака на сене. Но то, что произошло вчера, не имеет отношения ни к тебе, ни к Майклу. Клив забылся, позволив себе лишнего, а Майкл заступился…

— Тебе нужно все выяснить с Майклом. — холодно сказал Дин. — Ты долгий промежуток времени думала, что испытываешь к нему сильные чувства. Можешь даже не отрицать, я всегда это знал, просто думал, что смогу смириться и переломить ситуацию в свою сторону. Сейчас тебя ничто не ограничивает, и никто не держит. Я дал тебе то, о чем ты мечтала — свободу. Воспользуйся ею. Стань, наконец, счастливой, сделай счастливым Майкла или отпусти его. Нельзя сидеть на двух стульях одновременно.

— Я знаю. — громко воскликнула девушка, сверкнув глазами. — Но … — она умолкла, проведя пальцами по спутавшимся волосам. — Я не могу.

— В чем дело, Джи? — мягко спросил Даниэль. Он наклонился вперед, положив локти на колени, и посмотрел в полные смятения глаза. — Если думаешь, что мне легко сидеть перед тобой и уговаривать завязать отношения с моим братом, то глубоко ошибаешься. Я стараюсь быть другом, только и всего. Наверно, друзья должны давать советы, и они искренни друг с другом. Я даже не хочу спрашивать, почему ты солгала мне о романе с Майклом. Но готов забыть об этом. Я все понимаю, Джи. Больше, чем ты думаешь.

— Мне бы обладать хотя бы каплей твоей проницательности, Даниэль. — саркастически отозвалась Джил. — Чтобы я не решила с Майклом, все равно мы попали под обстрел сплетен.

— Вот именно. — кивнул Дин. — Хуже уже не будет. Все знают о вашем романе. Нет нужды прятаться. Больше незачем защищать меня. Я большой мальчик, Джи.

— Но нет никакого романа. — вскричала девушка, ощущая дикую потребность выговориться. — Господи, я совсем не романтичная заблудшая овечка, разрывающаяся между настоящей любовью и чувством долга. Мы оба знаем, откуда я пришла, и кем была, пока не встретила Майкла. Ты был во всем прав, когда в самом начале нашего знакомства обвинил меня в расчетливости. Разве понять вам, богатым, сытым, избалованным, что такое нищета, безысходность, серость будней, низкооплачиваемая работа, насмешки сверстников, каждодневная борьба за выживание, пьяные дебоши ненавистного отца, тупая покорность матери, измученной до полоумного состояния. Для такой девочки, как я ваш мир — это цветная картинка с обложки журнала, на который у меня никогда не было денег. Я бы продала душу дьяволу, лишь бы попасть в красочный рай для богатых. Во мне было столько амбиций, глупых надежд, и я боялась, что моя жизнь закончиться так же, как бездарное нищенское существование матери.

— Зачем ты мне это говоришь? — вздрогнув, напряженно спросил Даниэль. — Я должен извиниться? За то, что богат?

— К черту. — ожесточенно выругалась Джил. — Вовсе нет. Я пытаюсь объяснить, что я увидела в Майкле, когда он неожиданно проявил внимание к девушке из низов. Нищая голодранка и скучающий художник из высшей лиги. Да я вцепилась в него мертвой хваткой, и делала все, все, чтобы удержать. Он стал для меня единственной возможностью вырваться из затхлого существования. А любовь? Что я могла знать о ней? Когда ты каждый вечер возвращаешься домой с урчащим желудком и на пороге вдыхаешь смрадный запах своего жилища, то меньше всего думаешь о любви и романтике.

— Джил, я не собираюсь осуждать тебя. — произнес Даниэль, но по застывшему лицу девушка смогла понять, что его неприятно потрясли ее откровения.

— А надо, Дин. Я использовала вас обоих. Чувствуя, что больше не могу удержать Майкла, становившегося все более вспыльчивым и ревнивым, я вдруг испугалась, что сказка закончится и придется вернуться в сгоревшую квартирку на краю пропасти, в которой навсегда исчезнут честолюбивые надежды Джиллиан Льюис.

— Джи, хватит. — резко оборвал ее Даниэль.

Поднявшись с кресла, он мгновенно метнулся к ней и схватил за руку. Его взгляд умолял ее остановиться. Джил горько улыбнулась, свободной рукой коснувшись его щеки, скользнув пальцами по напряженным побелевшим скулам.