— Нам всем нелегко. Но раз уж мы собрались, чтобы обсудить стратегию действий на завтрашней встрече, давайте сохранять спокойствие и трезвость мысли. — деловым тоном отчитал Майкла Клив Денвер. — И я вот, что хочу сказать, друзья. Завтра мы сможем заткнуть рты сплетникам, посеять зерно сомнения, но мало просто заявить, что нас оболгали, мы не виноваты и так далее. Необходимо поддерживать легенду, следовать ей, и попытаться не провоцировать новых слухов. Никаких разногласий, публичных ссор, пьяных дебошей в барах, последнее относится непосредственно к Дину. Послезавтра у Гвинет Тирли состоится благотворительный вечер. Я достану для всех вас приглашения. Присутствие обязательно. Ведем себя уверенно, безукоризненно доброжелательно по отношению друг другу и гостям вечеринки. Улыбаемся, шутим, в общем, все, как обычно. И таких вылазок в свет в течении ближайших недель должно быть как можно больше. Внушите людям, что у вас все хорошо, и вам совершенно нечего скрывать.

— Все понятно, Клив. — кивнула Джил. — Я предвидела, что так и будет. Проблема в том, что мне нужно возвращаться к учебе, если меня еще не отчислили.

— Все в порядке я сегодня созванивался с Фредди Боллинджером, твоим ректором. Ты продолжишь обучение со следующей недели. — сообщил Даниэль. Джил благодарно улыбнулась, недоверчиво и удивленно глядя на него. — Мне было не трудно. Фредди хорошо знал моего отца, и был рад оказать услугу. — пояснил Дин.

— А теперь, друзья, продолжим. — произнес Клив, проигнорировав реплику Дина. — У меня есть примерный перечень вопросов, которые будут задавать журналисты. Попробуем научиться четко и спокойно отвечать на любой из них, но будьте готовы и к неожиданностям. Даже я не могу предугадать ход мыслей пронырливых писак, голодных до скандальных сенсаций. Они пойдут на все, чтобы разорвать вас на части, ну, а ваша цель — не допустить этого.

Все возможные варианты развития событий обсуждались до глубокой ночи. Клив снова и снова изводил собравшихся, задавая иногда совершенно провокационные вопросы, порой абсолютно не относящиеся к теме, и даже не затрагивающие никого из задействованных лиц.

— Не позволяйте себе расслабиться. Вас будут намеренно уводить в сторону, чтобы потом поставить в тупик и обескуражить неожиданным вопросом, к которому вы не будете готовы. — напутствовал он участников собрания.

Джил не помнила, чем все закончилось, и был ли Денвер доволен результатами репетиции. Совершенно разбитая и уставшая, девушка уснула прямо в гостиной, уронив голову на плечо Маргариты Слейтон, рядом с которой ей все же пришлось сидеть, когда Клив встал, чтобы по очереди напасть на каждого со своим длинным вопросником.

Очнулась девушка в тот момент, когда Майкл укладывал ее в кровать, заботливо накрывая одеялом. У Джил хватило сил улыбнуться ему, и тихо прошептать:

— Я совсем не хотела обидеть тебя, Майк.

— Ты и не обидела. — мягко сказал он, целуя ее в лоб, словно маленькую девочку. — Я люблю тебя, Джи. Помни об этом, когда в следующий раз будешь выбирать его.

Несмотря на все волнения и бессонную ночь четверка отважных с честью выдержала сложную, и как обещал Денвер, непредсказуемую пресс — конференцию. Они держались уверенно и сплоченно, отбивая все атаки журналистов.

Когда все закончилось, Клив Денвер аплодировал им стоя, торжествующе наблюдая за покидающими зал недовольными и разочарованными любителями сенсаций. Дейзи Вилар была объявлена шантажисткой, фанатичкой и обманщицей, но не имела возможности защищаться, так, как не присутствовала на конференции, чем сильно огорчила своих коллег.

— Неужели ты специально это сделала? — выходя на солнечный свет из здания ББС, спросил Майкл, чувствуя одновременно и облегчение и навалившееся за ним опустошение и усталость.

Несколько репортеров кинулись к ним с микрофонами в руках, но Клив разогнал охотников за сплетнями.

— Что? — не поняв сути вопроса, спросила Джил, пристально наблюдая за шагавшими впереди Даниэлем и Маргаритой.

В их общении не чувствовалось никакой скованности, и это понятно, если вспомнить, сколько лет Марго работает на Дина. Но была еще и какая — то близость, эмоциональная связь, которая читалась во взглядах, прикосновениях.

Джил удивлялась, как не замечала раньше. Дин всегда был мягок по отношению к своей помощнице, внимателен к ее словам и сдержан в общении. В гневе он мог разнести любого, но не Маргариту Слейтон. Стоило ей появиться в кабинете шефа в разгар бури, как он сразу успокаивался.

Неужели Даниэль действительно не равнодушен к ней, или это просто дружеская симпатия? Марго обладала хрупкой, беззащитной, почти болезненной внешностью. Джил и сама не могла представить, как можно ее обидеть, или поднять голос. В двадцать три года Маргарита Слейтон выглядела, как ребенок, одевалась, как учительница, и старалась не привлекать к себе лишнего внимания.

Джил и подумать не могла, что Даниэля может обаять создание столь бесхребетное и скромное. Но, с другой стороны, Марго была его полной противоположностью, а как известно….

— Джил, ты меня слушаешь? — ворвался в мысли девушки голос Майкла.