Женщина раскинула руки в стороны, откинув голову. Лучи света вырвались из ее ладоней, скрестившись, они начали разрастаться, сверкая и переливаясь. Вскоре весь зал залил ослепительный свет.

— Это мой дар вам, братья и сестры. — оглушительно разнесся по замку голос женщины. — Отныне рассвет не страшен вам. Будьте со мной, покоритесь мне, и я не останусь в долгу. Это только начало на пути к абсолютной власти.

Свет медленно начал рассеиваться и, превратившись во вращающиеся огненные шары, завис над каждым из собравшихся. Женщина хлопнула в ладоши, и шары вошли в тела вампиров, охваченных немым восторгом. Одно мгновение, и зал снова погрузился во мрак.

— Идите же в мир, и помните, что я знаю все о каждом из вас, я читаю ваши сердца и мысли каждую секунду бытия.

Толпа зашумела, неспешно двинувшись к выходу. Повелительница исчезла…. Свечи погасли. Проклятие Люцианы свершилось.

Ты все так же любишь меня, Повелительница?

Я люблю вас всех, Ричард.

Но я не хочу делить твою любовь ни с кем.

Все, что было меду нами, умерло вместе с той женщиной, которой я была когда-то. Любовь — слишком большая роскошь для нас, Ричард. Разве не ты говорил мне об этом.

Я не покорюсь тебе, Мила.

Тогда тебе придется убить меня снова.

Да будет так, любовь моя.

Она пришла ко мне, молчащая, как ночь,

Глядящая, как ночь, фиалками-очами,

Где росы кроткие звездилися лучами,

Она пришла ко мне — такая же точь-в-точь,

Как тиховейная, как вкрадчивая ночь.

Ее единый взгляд проник до глуби тайной,

Где в зеркале немом — мое другое я,

И я — как лик ея, она — как тень моя,

Мы молча смотримся в затон необычайный,

Горящий звездностью, бездонностью и тайной

Бальмонт

— Венеция — город мечты, пропахший сыростью и пороком. Он прекрасен только на картинке, но именно здесь мне легче всего дышать. Когда-нибудь Венеция совсем уйдет под воду. Я бы хотела увидеть, как это произойдет. Невероятное творение рук человеческих, но ничто не вечно на земле. Даже мы. Иногда я представляю, каким будет мой конец, и что я при этом буду чувствовать. Я закрываю глаза и… ощущаю пустоту. Однажды я уже умерла в объятиях мужчины, которого любила. Подарив мне бессмертие, он так и не смирился с тем, что оно навсегда разбросало нас по разные стороны бытия. А ведь никогда мы не были так близки, так похожи. Чувства тоже не вечны и склонны к изменениям. Я часто задаюсь вопросом, кто мы? И почему нам дана такая власть над вечностью? Мы живем, дышим, чувствуем, но понимаем, что все наше существование бессмысленно и обречено. Где конец пути? И есть ли он этот конец? Есть ли Бог, который отказывается принять нас в свои объятия? И почему он так медлит. Что такое бессмертие? Дар божий или его проклятие? И что стало с подобными нам, с теми, кто ушел? Нашли ли они ответы на эти вопросы. Люциана знала правду, но она молчит. С тех пор, как я стала Повелительницей, ее голос совсем утих в моей душе. Она оставила меня, но вместо радости, я чувствую сожаление. Я словно брошенная на произвол судьбы забытая дочь. Я ненавидела ее, когда была смертной, а сейчас безмерно тоскую о ней? Как это объяснить? Мы жестоки по своей натуре, но ни один человек не умеет страдать больше нас. Наши чувства в стократ сильнее, острее и глубже. И у нас нет возможности плакать, эта боль живет в нас вечно, испепеляя наши души, сжигая их дотла. Люциана завещала мне научить наше темное племя сосуществованию с этой болью, но чему могу научить я? Та, чья души черствеет и покрывается льдом с каждым прожитым днем.

— Ты все еще рассуждаешь и мыслишь, как человек. Когда-нибудь этой уйдет, и ты обретешь покой.

— А ты, Карл? Ты обрел покой? — Женщина отошла от перил балкона и повернулась к собеседнику. Ветер играл с ее черными волосами, зеленые глаза с грустью и сомнением всматривались в лицо вампира.

— Глядя на тебя, я спокоен. Ты полна чувств, эмоций. Через тебя, я снова ощущаю себя живым, как и все остальные, повиновавшиеся тебе. Ты сама не знаешь, как много отдаешь нам. Мы боготворим тебя. — мягко ответил Карл, склонив голову.