— Да. — кивнула Мила. По щекам ее текли безмолвные слезы. — А что, если я не хочу ни силы, ни власти? Я просто хочу быть человеком.
— Это невозможно. Ты и сама это знаешь. Ты уже сильна. Проклятие найдет тебя, куда бы ты ни бежала. Прими его, как дар. Ради меня и Вадима…. Ради Люцианы…. Ричард должен завершить начатое… сегодня, сейчас. Он должен был сделать это еще тогда три года назад, но он не хотел лишаться своей власти.
— Но ведь только ты знала….
— Когда ты убивала Ланкастера, Люциана владела твоей рукой и разумом, и Ричард увидел правду в ее глазах. Она не смогла ее скрыть от него. Люциана любила его по-своему. Ричард сохранил остатки человеческой души, даже став чудовищем, даже убивая, он плакал о каждой жертве. Она ценила это. Милосердие и жестокость. Противоречие было свойственно Люциане. А Ричард не простит ей, что ему придется покориться женщине, не простит, что она выбрала не его. Однажды он убил Люциану, осознав, что ее сила тяготит его, ее темная власть и двойственность натуры, противоречат его собственным амбициям. Хладнокровно убил, не дав ей ни одного шанса на спасение. Он предал Люциану, не смотря на то, что любил ее. Да, я не стану оправдывать ее. Мы обе заслужили смерть. И она ее даже ждала, устав от тяжелой ноши, взваленной на ее плечи. Ты должна остерегаться Ричарда…. — Камилла закашлялась. Кровь пошла ртом. — Пока ты держишь мою руку, я жива. — прошептала она, задыхаясь. — Но боюсь, что умру, когда ты ее отпустишь.
— Нет, я не отпущу тебя. — Мила наклонилась и поцеловала Камиллу в холодные губы. — Мне кажется, что я могу помочь.
Людмила накрыла ладонью рану Камиллы и закрыла глаза. Она не знала, что делать, все получалось само собой. Губы стали шептать какие-то заклинания на неизвестном языке. Они выстаивались в четверостишия в глубинах ее сознания, и Мила повторяла их снова и снова, чувствуя, как ветер начинает с силой бить по деревьям, поднимая горы песка в воздух, заставляя волны становиться на дыбы. Раскаты грома разорвали небо, и пошел проливной дождь.
Ладонь Милы засветилась неоновым голубоватым светом. Камилла, распахнув свои потрясающие глаза, наблюдала за происходящим. Рана на ее груди стала медленно раздвигаться, выталкивая наружу пулю из чистого серебра.
— Нет. — закричала она, схватив руку Милы и отводя ее в сторону. Она вздрогнула и открыла глаза. Стихия моментально успокоилась.
— Отпусти меня. — прошептала Камилла. — Дай мне уйти.
— Камилла, нет. — воскликнул Вадим, падая на колени рядом с Милой. — Не оставляй меня. Дай ей помочь тебе.
— Я слишком долго жила на этом свете, Вадим. Я устала. Теперь я знаю, что ты будешь счастлив и без меня. Прости меня. — она заплакала или это капли дождя стекали по ее лицу.
— Я не должна была лишать тебя настоящей жизни.
— Настоящей жизни у него никогда бы не было. — произнесла Мила. Вадим удивлено посмотрел на нее. Теперь в его глазах не было ярости. Только боль и отчуждение.
— Можно, я скажу ему. — попросила Камилла. Она попыталась приподняться. Вадим положил ее голову на свои колени, как несколько минут назад, когда они искренне верили, что нашли свой рай на земле.
Мила поднялась на ноги, и встала поодаль. Ей не хотелось нарушать их уединения, но она должна была проследить, чтобы Вадим не натворил глупостей, узнав правду.
Она видела, как он наклонил голову к ее лицу, как Камилла что-то шептала ему из последних сил, а эмоции на его лице менялись с неуловимой скоростью. Потом она коснулась его волос, и они какое-то время просто смотрели друг на друга. Мила упустила тот момент, когда рука Камиллы безвольно упала, а Вадим громко и протяжно закричал. Камилла была мертва. А Мила так никогда и не узнает, кем на самом деле была эта хрупкая девушка, которая знала о ней так много.
Вадим поднял уснувшую вечным сном Камиллу на руки и понес ее к дому. Проходя мимо Людмилы, он бросил на нее исполненный дикой боли взгляд.
Мила не нашла в себе сил пойти за ним. Она осталась стоять на месте, провожая ее затуманенным слезами взглядом. То, что открылось ей этой ночью, все, что рассказала Камилла, изменило ее представление о будущем, прошлом и настоящем. Однако страха не было, одна только холодная решимость. Если ее судьба — жизнь среди вампиров и оборотней, во мраке теней и ненависти, в борьбе со своими пороками и жаждой крови, то она готова повиноваться ей и принять дары Люцианы, чтобы замкнуть кольцо, и возродить мир, или разрушить его до основания. Что ждет ее впереди? Разве человек не творец своей судьбы? Теперь ответ на этот вопрос не был ясен и однозначен. Иногда истина, открывшаяся нам, совсем не так прозрачна и понятна, как хотелось бы. И почти всегда несправедлива. Ее бегство от себя, длиною в жизнь, закончено. Больше не осталось иллюзий и надежд, бежать некуда. Она то, что она есть…. Она — дочь Люцианы, ее наследница. Проклятое дитя человека. Только избавления и противоядия нет.