Чтобы начать что-то новое, нужно до основания разрушить старое. Он подарит ей новую жизнь. Чистый лист, на котором она сама напишет первые слова. Но есть еще одно "но", которое может сделать невозможным ни новое начала новой жизни, ни продолжение старой. Это разрушит ее душу до основания, душу и сердце, а не просто жизнь. И снова перед ней встанет выбор, от которого будет зависеть и его участь. Но ведь можно и промолчать….

— Что ты пишешь? — спросил Ричард.

— Завещание. Мне нужен будет твой Эштон. Я оставлю твой дом Алексу, а квартиру и деньги бывшему мужу. Ты не против?

— Против, но это ведь не повлияет на твое решение?

— Точно подмечено. — холодно сказала она.

В вечерних новостях, Мила услышала о страшной трагедии, случившейся на окраине Москвы. Красный Бентли на огромной скорости съехал в кювет и взорвался. Водитель и его пассажир погибли.

— Да будет земля им пухом. — прошептала Мила. — Господи, прости меня.

В номер без стука вошел длинный и худой Эштон Смит.

— Вам пора. — Он протянул Миле паспорта. — Такси ждет внизу.

— А мое завещание?

— Я доставлю его завтра, будьте спокойны.

— Спасибо, Эштон. — безжизненно произнесла Мила. — Эти люди…

— Они заслужили смерть. — твердо сказал Смит. Мила кивнула. Она обернулась. За ее спиной стоял Ричард.

— Ты готова? — мягко спросил он.

— Да, я готова.

— Мне кажется, что я действительно погибла в той аварии. — прошептала Мила. Ричард уверенно вел только что купленный микроавтобус по ухабистой дороге. Впереди виднелась лесополоса. Воздух был горячим и тяжелым, не смотря на опущенные стекла. Влажные южные ночи…. Несколько километров, и они будут на месте.

— Выбрось эту чушь из головы. — сказал Ричард, быстро взглянув на нее. — Скоро все будет позади.

— Не думаю. Мне кажется, что все только начинается. Ты уверен, что справишься с Камиллой?

— Да. Я просто прострелю ей голову и все.

— Так легко об этом говоришь. Неужели все так просто?

— В обойме моего пистолета серебряные пули. Одного точного выстрела хватит, чтобы она обрела вечный покой.

— А вампира можно убить серебреными пулями?

— Тебе зачем это знать?

— Просто интересно.

— Нет, вампира серебряной пулей не убить.

— А осиновый кол?

— Сказки. Мы бессмертны и неуязвимы. — Ричард улыбнулся. — Других вампиров убивает солнечный свет, но я совершенно неуязвим, благодаря Люциане.

— Но ты боялся, что охотники убьют тебя.

— Я боялся, что они убьют нас, а не меня. К тому же, они изобретательны. Они убивают вампиров, расчленяя их тела, и закапывая в разных местах. Думаю, что после подобной процедуры, даже я не выживу.

— Чертова мошкара. Закрой окна. — Мила раздраженно почесала укушенную руку. Когда-то давно, в детстве она была на юге с родителями. Они ездили в Крым. Она запомнила только ужасную жару, и веселящихся вовсю родителей, которые умудрились потерять ее аж шесть раз. С тех пор она возненавидела совместный семейный отдых и южные страны в частности.

— Потерпи, еще немного осталось. Чувствуешь прохладный бриз. Море близко. — Ричард мягко улыбнулся.

— И без тебя знаю. Что ты скажешь Вадиму?

— Еще не знаю.

— Он возненавидит тебя, если ты убьешь Камиллу.

— Да. — Милз печально согласился. — Но правда разозлит его еще больше.

— А что дальше? Ты заберешь его с собой? — спросила Мила.

— Да. Я не оставлю его наедине со зверем. Я должен быть рядом, когда это произойдет впервые.

— Осталось три дня. — произнесла она, глядя на почти полный круг луны, повисшей над лесом. — Ричард, ты так и не рассказал, что сделала Мириам. За что ты оставил на ее теле страшные шрамы.

— А я обещал? — он наряжено стиснул зубы.

— Скажи мне. Я хочу знать, что нужно сделать, чтобы ты превратился в чудовище.

— Она напоила меня каким-то своим зельем, и посадила в серебряную клетку, наложив на нее заклятие. Я не мог вырваться.

— Зачем она это сделала?

— Она решила, что так сможет удержать меня. Я был для нее подопытной мышью, на которой она опробовала всевозможные любовные привороты. Я пробыл в ее плену больше месяца. Но ей так и не удалось сделать меня своим рабом.

— Как ты выбрался?

— Притворился, что одно из снадобий подействовала. Больше недели заверял ее в вечной любви, пел дифирамбы и стоя на коленях, изображал пылкого влюбленного. В конце концов, она поверила и открыла клетку. Остальное ты знаешь.

— И все-таки это жестоко. Она любила тебя. — укоризненно заметила Ларина.