— Именно сейчас, Бет. — уверенно сказал он, наклоняясь к ней и целуя дрожащие губы. Ладони Элизабет уперлись в его твёрдую мускулистую грудь, но он перехватил их и вытянул над головой, прижимая ее к кровати тяжестью своего горящего тела. Его язык ворвался в глубину ее рта и овладел им беспощадно и умело. Он продолжал удерживать ее кисти одной рукой, в то время, как другая начала путешествие по ее телу, беззастенчиво касаясь в самых интимных местах с изощрённостью умудренного опытом любовника. Прекратив атаковать женские губы, его рот прошелся по изящной линии шеи, тонким ключицам, скользнули к груди. Элизабет судорожно вздохнула, когда он провел языком по напряженному соску. Знакомая теплая волна накрыла ее с головой, напряжение медленно, но уверенно покидало тело, сдавшееся в плен его губ и рук, и когда Ричард освободил ее кисти, она с жадностью набросилась на него, лаская пальцами могучее сильное мужское тело, нетерпеливо стягивая белую сорочку с широких плеч.

— Все еще ненавидишь меня? — срывающимся шепотом спросил Мельбурн.

Теперь они любили друг друга иначе. Медленно, чувственно, нежно, плавно качаясь на волнах разделенного удовольствия. А потом он долго держал ее в своих объятиях и целовал ее волосы, губы и глаза.

— я хочу, чтобы ты вспоминала это, когда будешь думать обо мне. — тихо сказал он, глядя в ее глаза. Элизабет мягко улыбнулась, нежно касаясь губами его плеча.

— Ты невыносимо испорчен, Ричард Мельбурн.

— Ты сделала меня таким, моя маленькая ведьма. Ты околдовала меня.

— Я совсем не похожа на ведьму. — Элизабет прижалась губами к его ключице. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я ненавижу тебя. Это не так. Я не была бы сейчас с тобой. Ты ведь понимаешь, что я хочу сказать? — прошептала она, вырисовывая пальцами круги на его груди.

— Нет, не совсем. Лиз, то, что тебе сняться кошмары, и я являюсь в них главным действующим лицом — нормальное явление. Я заслужил, заслужил твое презрение и ненависть. Вопрос в том, как нам преодолеть это. Как исправить. Вместе, мы попытаемся вместе восстановить то, что разрушил я один. Но, если ты не хочешь, если не готова, я отпущу тебя, и верну тебя в твой мир.

Элизабет приподнялась на локте и посмотрела в лицо Ричарда. Во ее глазах горела твердая уверенность.

— Но я не хочу возвращаться туда одна. Ты мне нужен, Ричард. — сказала она с придыханием. Его глаза задумчиво скользили по ее лицу.

— Маленькая моя, зачем тебе такое чудовище? — горькая улыбка тронула совершенные мужские губы. Ресницы девушки изумленно распахнулись. Как он может спрашивать о таких очевидных вещах?

— Ты сильный, отважный, умный, и ты ранимый, и нежный. И очень-очень одинокий. У тебя действительно чудовищный характер, но не потому что ты плохой, а потому что жизнь не была с тобой справедлива. Я верю, в то, что сейчас мы оба на пути в новую жизнь. Стоит лишь отпустить прошлое и взглянуть вперед. Сделать это будет не просто, но я готова. Да, я не знаю, что будет завтра. И как изменяться наши отношения, когда мы окажемся в других обстоятельствах. Когда в моей жизни, так запредельно заполненной тобой сейчас, вновь появятся другие люди, и я когда я снова почувствую себя свободной и независимой.

— Я тоже часто думаю об этом. Я представляю, как войду в переполненный зал Уайт Холла и увижу тебя среди разряженных пресыщенных жизнью самодовольных гостей. Как ты посмотришь на меня, став снова одной из них, выйдешь ли на встречу или с презрением отвернешься.

— Я никогда не отвернусь от тебя, Ричард. Как я могу? — Элизабет Невилл приложила ладонь к щеке Ричарда, и заставила его посмотреть на себя. — Неужели ты не чувствуешь, что между нами происходит нечто особенное? Когда я вижу тебя, просто смотрю, даже не прикасаясь, внутри меня все замирает, я иногда забываю дышать, и я ничего и никого вокруг не замечаю. Я просто не в силах оторваться от тебя. Словно не глаза, а душа любуется тобой.

Ричард расплылся в улыбке, лукаво сощурив глаза.

— Вот уж не подозревал в тебе подобной поэтичности. — мягко сказал он. Ее слова были словно сладкий мед, на его израненное сердце. И даже, если она заблуждалась, он был благодарен ей за них в эту минуту.

— Я сама не подозревала. — призналась Элизабет. — Я не хочу расставаться с тобой, не хочу тебя ни с кем делить. Ричард, я даже рада, что отец до сих пор не забрал меня.

— Ты не понимаешь, что говоришь. — жестко ответил Мельбурн, глаза его потемнели. — Все это иллюзия. На самом деле, совсем скоро ты научишься жить без меня. И будешь счастлива.

— А ты? Я никогда не спрашивала, но сейчас мне важно услышать. Будешь ли ты счастлив, зная, что я забыла о тебе? — голос Элизабет зазвенел от волнения, в глаза прокралась боль. Ричард отвернулся, его сердце бешено колотилось, в душе творилась сумятица. Он не знал, что ответить, действительно не знал. — Ричард, почему ты молчишь? Я же чувствую, что не безразлична тебе. И пусть это не любовь, но что-то очень сильное. Я тоже не понимала, до сегодняшнего дня. Когда я увидела тебя, склонившегося над могилами. Грустного и надломленного мужчину, все вдруг встало на свои места. Все прояснилось.

— Что прояснилось? — Ричард поднял на Элизабет свои синие бездонные глаза.