— Ты снова намекаешь на то, о чем рассказал, философствуя о лопающихся обоях? — сыронизировала я. Тогда ему удалось меня поразить и даже заставить сопереживать, чтобы потом снова убедить в том, что каждое его слово может оказаться сымитированной под правду искусной ложью.

— Трескающихся. Ты искажаешь полученную информацию. Краска лопалась, а обои трещали.

— Это важно? Учитывая, что ты все придумал? — скептически спрашиваю я.

— Любая информация важна именно в том виде, в каком она подана, Лиса. Даже, если это ложь.

— Значит, ты признаешь, что солгал? — я наблюдаю за выражением его лица. Мне сложно. Потому что он не смотрит на меня. Я много раз замечала, что Перриш избегает зрительного контакта с людьми. Интересно, что его так напрягает? Или пугает? Или ему есть что скрывать?

— Не пытайся понять то, что пока не способна, — словно прочитав мои мысли, отвечает Рэн и ненадолго встречается со мной взглядом. И я снова вспоминаю об арктических ледниках и горном хрустале, который сверкает на солнце, излучая призрачное потустороннее свечение. Мне не свойственны поэтические сравнения, а вот Перриш вполне может задвинуть нечто подобное. Значит ли это, что и сейчас он каким-то непостижимым образом внушает мне свои мысли? Или я схожу с ума? У меня мурашки бегут по коже и сдаюсь первой, отвожу взгляд. Его глаза сами по себе являются оружием, и он может использовать его без слов. Они поражают не своей красотой или каким-то особенным разрезом, а именно прозрачной бездной, за которой ничего нет, словно портал в мир, который никогда тебя не примет, потому что ты чужая, другая, даже малейшего представления не имеющая о том, в чьи глаза смотришь. А может все просто и глаза Перриша всего лишь отражение моих страхов? Обычное зеркало, создающее только иллюзию бесконечности и непостижимости?

— Я сказал тебе правду, Лиса, — произносит его отстраненный, но все равно обладающий мощным воздействием голос. Вздернув, я поднимаю голову и снова смотрю на него. Взгляд Перриша застыл на дне бокала, выражение лица не позволяет определить его эмоциональное состояние. — Я действительно провел детство в четырех стенах. Но это все. Продолжения слезливой истории не будет.

— Спасибо и на этом, — тихо ответила я, чувствуя себя почти победительницей. Пусть крошечный, но это первый его шаг, первая маленькая капитуляция, уступка. Уверена, он не собирался говорить, что не соврал мне тогда, но что-то заставило его передумать. Он хочет, чтобы я видела в нем человека. Но я и вижу человека, просто этот человек пугает меня до потери сознания, но в то же время после каждого нашего занятия я возвращусь в свою спальню в мокрых трусиках, в независимости от степени моей ярости или опустошения, вызванных встречей с Рэном. Ему не нужно знать о печальном и раздражающем меня мокром факте, но если даже он узнает, я уверена, что ему плевать. Я могу самой себе объяснить реакции своего тела, объяснив это и стрессовой ситуацией, и привлекательностью Перриша, его невероятным влиянием, которое он распространяет на всех и вся одним только взглядом. Не говоря уже о едва заметной улыбке, от которой я просто плыву. Чистая физиология, не имеющая никакого отношения к чувствам. Я злюсь на себя, потому что испытываю влечение к мужчине, который мне совершенно не нравится, но каждый раз, оставаясь одна, я думаю, насколько же не права его жена, кричащая на каждом углу, что ее муж несостоятелен. Это ложь, я уверена, но, черт побери, я не могу ничего поделать с желанием опровергнуть ее слова лично.

— Лиса, — позвал он, вырывая меня из плена моих фантазий. И только сейчас я с ужасом осознала, что все это время пялилась на его губы. Фак, я идиотка. — Ты выглядишь усталой, и ничего не ешь. Я не хочу напрягать тебя и дальше своим обществом. Ты можешь идти.

— Правда? — удивленно спросила я, не веря в подобную щедрость с его стороны. Смущенно взглянула в прозрачные глаза, и с облегчением выдохнула. Он смотрел на меня без тени насмешки. — Спасибо, Рэн.

— Хороших снов, Алисия, — мягко произнес он, обволакивая меня своим бархатистым голосом, вызывая табун мурашек по всему моему телу. Черт, ты издеваешься, парень? Ну какой теперь сон?

Итан