— Нет, конечно. Мы просто поговорили ни о чем. И он показался мне приятным собеседником. Не знаю, где он достал мой номер телефона, но, когда через пару дней мне позвонили, я его сразу узнала. Он сказал, что хочет поговорить о моем муже. И я согласилась. Я думала, что это какой-то рабочий вопрос, что-то связанное с его бизнесом. Но он заговорил об убийстве Корнелии.

— Что именно об убийстве?

— Декс пришел к ней, когда у нее был прием, и стал угрожать, вел себя неадекватно, а потом ушел. И этот был тот самый день, когда она погибла.

— И ты поверила?

— Он ничего не просил, ни на чем не настаивал. Просто попросил меня быть осторожнее.

— Ты еще с ним виделась?

Лин обхватила себя руками и кивнула.

— Черт, — выругался я. — И что ты ему говорила? Ты спала с ним?

— Нет, нет. Я звонила, когда мне становилось не по себе. Когда Декс вел себя странно.

— Зачем, черт побери? — закричал я на женщину, и она испуганно сжалась.

— Я не знаю, — всхлипнула Лин. — Он говорил так убедительно, так меня поддерживал.

— Кто он? Имя?

— Гарольд Бэлл.

«Существует два рычага управления людьми: первый — это личная выгода, а второй — это деньги.»

Наполеон Бонапарт

Рэнделл

Индивидуальное занятие № 9. Заключительное

— Мак говорит, что ты схватываешь все на лету. Но знаешь, я считаю, что у тебя врожденные данные в области лицедейства, — произношу я, глядя на носки своих кожаных туфель. Мы снова на крыше, но на этот раз я распорядился, чтобы в самом ее центре поставили стол для нас и стулья. Признаться, устраивать ужин на крыше мне еще не приходилось. Нам повезло, что погода выдалась теплая и безветренная, иначе мы бы ловили скатерть, чтоб ее не унесло с очередным порывом, а в салате через пятнадцать минут начал бы хрустеть песок.

Лиса уже пять минут напряженно сидела напротив, сканируя меня пристальным взглядом и молчала. Она отвечала на вопросы, но очень немногословно, словно боясь, что я опять у нее что-то выведаю. Такая наивная. Мне не нужны слова, чтобы считывать ее мысли по реакциям и жестам. Даже то, как она дышит выдает ее волнение и гнев. И страх, конечно. Они все меня боятся, даже несмотря на то слепое обожание, которым я порой бываю окружен, именно страх является ключевым чувством, на котором держатся остальные. Многие всерьез верят, что любят меня, что именно любовь является залогом их верности нашему делу. Все, что делают мои девочки (с мальчиками у меня немного другой договор) — они делают для меня. Но им невдомек, что именно я вложил в их головы подобный ход мыслей. Умозаключения, которые они делают, эмоции и чувства — все это моя работа.

Настоящая любовь никогда не базируется на страхе, и это то чувство, которым нельзя управлять, с ним нельзя договорится. Любой законченный циник безоружен перед любовью. Но так мало в мире людей, которые действительно по-настоящему любили. Современный мир так исказил смысл этого слова, что большинство даже понятия не имеет, что представляет собой любовь. Мы часто подменяем определения, прикрываемся любовью, чтобы беспрепятственно совершать преступления против самих себя и тех, кого, как нам кажется, мы любим. И это путь разрушения и деградации. Мы всю свою жизнь рассказываем всем, что ищем любовь и верим в нее, но на самом деле никогда с ней не сталкивались. Кто-то скажет: «Прошел мимо своей любви», но так не бывает. Нельзя пройти мимо, она всегда выбирает сама, бьет сразу, безрассудно, нелогично и внезапно. Бесстрашно, придавая сил, и открывая перед тобой целый мир, о котором ты и понятия не имел. Она несет счастье. Она раскрывает горизонты, и не читая никаких книг, ты вдруг начинаешь понимать весь замысел Вселенной. Так просто все, если любишь. Нет никаких пределов, ограничений, даже смерти. Ты получаешь дар ясновидения, который не имеет отношения к эзотерике и прочей мистической ерунде. Ты ясно видишь, кто ты и зачем пришел в этом мир. Но я не буду учить вас этому. Вы должны понять сами. Увидеть разницу.

Мне посчастливилось когда-то испытать то, что дано единицам.

Но любовь не бессмертна, к сожалению. И не всегда взаимна.

Меня никогда не любили.

И мое оружие не любовь, а страх. И одержимость. Я никогда не скажу Дафни или Мак, и другим девочкам, что они попали под влияние вируса, который я запустил в их кровь, и постоянно поддерживаю, не давая им выздороветь. Это жестоко, с одной стороны. Но с другой, я даю им цель, которой они слепо следуют. Без моего участия, все они закончили бы на самом дне этого города, а я создаю для них идеальные условия. Да, все участники Розариума постоянно рискуют. Да, случаются потери, которые порой даже я не могу предупредить. У них нет права на ошибку. Но я делаю все возможное, чтобы они не ошибались.