Очередное собрание Розариума проводилось без Лисы. Меня не покидало ощущение, что ее специально не пригашают, когда присутствую я. Не могу сказать, что меня больше бесит — то, что я не вижу ее, или то, что мне кажется заставляет Перриша прятать от меня Лису. Я не настолько слеп, чтобы не замечать, как он на нее смотрит, и не настолько глуп, чтобы не понимать, как Алисия может влиять на мужчин. Я никогда не видел их вместе, чтобы сделать выводы в ее отношении. Не знаю, какой бы была моя реакция, если бы Лиса пополнила ряды обожающих Рэнделла девочек, готовых целовать пол, по которому он ходит. Мне с самого начала казалось, что Лиса другая, что у нее есть свой характер и сила воли, и упертость, которые не так-то просто будет сломать. Но нужно быть откровенным и признать — Перриш ломал и не таких. Хотя, понятие «ломал» сюда не подходит. Рэн их возрождает, делает совершенно другими и, если смотреть со стороны, каждая из девушек, да и я сам, спустя всего несколько месяцев производили совершенно другое впечатление, чем до встречи с Перришем. Все мы были жалкими отбросами общества до Рэнделла. И каждый из нас знает, что при желании он с легкостью вернет нас обратно, не испытывая ни малейшего сожаления. И теперь, после разговора с Линди, я понимаю, насколько он несокрушим, и в то же время не лишен человеческих слабостей. То, что рассказала мне Линди могло бы натолкнуть меня на мысль, что мы имеем дело с сумасшедшим человеком, с которым периодически случаются приступы непонятного характера, когда он начинает забывать тех, с кем проживал долгие годы. Рэн выглядит одержимым, это правда. Но единственная его навязчивая идея — это уверенность в собственной несокрушимости. Он не убивал свою мать, я точно знаю. Линди слишком впечатлительна, ее сердце разбито, на нее влияет не только разрушительная энергетика отвернувшегося от нее мужа, но и другого игрока, роль которого для меня по-прежнему остается непонятной. Что-то связывает Рэнделла Перриша и Гарольда Бэлла. И я должен понять, что именно. Если Рэн собрался втянуть Алисию в свои давние игры с человеком уровня Бэлла, мне необходимо понимать степень риска, которому она подвергнется в случае ее раскрытия. Империя Бэлла непогрешима. Я проверил каждого члена достаточно большой семьи, но не нашел ни одного темного пятнышка. Кроме того, что отец семейства когда-то, по словам Линди, приходил на консультацию к Корнелии Перриш. Есть ли хоть малейшая вероятность, что Линди может быть права и Гарольд действительно в тот день видел что-то подозрительное, а Рэнделл теперь столько лет копал под него, чтобы просто убрать свидетеля? Ситуация кажется абсурдной именно из-за своей затяженности. Не больно ли много чести? И что за ответные ходы со стороны Гарольда Бэлла? Для чего ему понадобилось дурачить его жену, вбивая ей в голову страшные подозрения в отношении Рэнделла? Неужели дело только в бизнесе? Или Бэлл такой же игрок, как и Перриш? И я просто являюсь свидетелем длительного противостояния двух умных соперников?

— Итан, ты у нас лучше всего работаешь с прессой, а точнее с алчными до горячих новостей журналистками, — произносит Перриш, привлекая мое внимание к его спине. Высокая подтянутая фигура в строгом, стального цвета, деловом костюме и бежевых кожаных туфлях на фоне пылающего заката за панорамным окном вызывает суеверные ассоциации. Но я не фокусируюсь на диссонирующих реакциях, и пройдясь взглядом по сдержанным рафинированным лицам собравшихся, удерживаю себя на деловой волне.

— Новое задание? — вежливо осведомляюсь я.

— Да, — конверт на столе.

— Здесь два конверта, Рэн, — сообщаю я, держа в руках оба.

— В одном инструкции к новому делу, во втором премия за предыдущее.

— Спасибо, Рэн.

— Друзья мои, проверьте свои конверты. И если есть вопросы, задайте мне их прямо сейчас.

— У меня есть вопрос, — произношу я уверенно. Замечаю, как напрягаются плечи Перриша. Неужели?

— Не много ли вопросов в последнее время, Итан? — с ноткой неприязни спрашивает великий и могучий Перриш.

— Что поделать? Времена такие пошли, — с иронией улыбаюсь я, пожимая плечами и подмигивая пренебрежительно закатывающей глаза Дафни. — Но я бы предпочел задать его после собрания.

— Снова напрашиваешься на личную аудиенцию? — насмешливо спрашивает Рэн.

— Да. И если я не достоин великой чести быть тобой выслушанным сегодня, то уйду месте со всеми, — в тон ему отвечаю я.

— Мальчики, вы еще подеритесь, — усмехнулась Селия Берг. Рыжая Мак ткнула ее локтем, на что та только презрительно фыркнула. — Да, молчу я, молчу.

— Отлично, раз вопросов нет, я всех отпускаю. Я дам знать, когда мы соберемся снова, — снисходительно вещает Перриш, продолжая стоять спиной к свой пастве.

Когда все расходятся, я встаю со своего места, подхожу к Рэнделлу и становлюсь по правую руку от него, засовывая руки в карманы брюк. Я веду себя не так, как обычно. Уверен, что Рэн даже нашел этому свое объяснение, очередную версию, которые он с такой легкостью строит одну за другой в отношении каждого члена своей организации. Но я бы не использовал слово «член» так уверено. В Розариуме не так много представителей сильной половины человечества, и один из них возглавляет эту веселую компанию. Иногда я чувствую себя сектантом непонятной мне религии, которую несет нам с высоты своего сознания Рэнделл Перриш. И, возможно, отчасти так и есть. Он заставляет нас верить в иллюзорные цели, выполняя которые, мы приносим ему финансовую выгоду и укрепление позиций. Он вхож во все сферы жизни города, и осталось только несколько более-менее достойных кандидатов в высших слоях власти Кливленда, достойных стать его мишенью. Мишенью Розариума. Один из них Гарольд Бэлл. Я должен знать почему.