Ева не мешала, отступила назад, устремив глаза в пол. Ноги предательски тряслись, колени подгибались, и она прижалась к стене, чтобы не упасть. Волна адреналина медленно отхлынула, и внутри стало тихо и пусто.

Саша застегнул ремень на ходу, запуская руку в спутанные волосы. Он дышал тяжело, но уже контролировал каждый вдох. Челюсть ходила ходуном, кулаки сжались до побелевших костяшек.

— Я не хотела ее убивать… — прошептала Ева, почувствовав его прожигающий взгляд.

Он шагнул ближе, наклонился, поймал её за подбородок и заставил посмотреть в глаза. Черные радужки внезапно посветлели, а зрачки сузились, словно у хищника, почуявшего запах крови. Хотя это он был покрыт ею с ног до головы, напоминая девочке вырвавшегося из ада демона.

Но она не боялась его. Совсем.

Там, в детской, Саша напугал ее куда сильнее, а сейчас… Сейчас она понимала, что зверь скалит зубы не только перед нападением, но и когда защищается. Ева и сама была такой, но с ней никогда не делали того, что пережил он. И она искренне недоумевала, как ему удается вести себя так, словно ничего не произошло.

— Ты не убивала, — твердо, по слогам произнес Саша. — Это просто сон. Кошмарный чудовищный сон. Поняла?

— Это же неправда, — насупившись, с детской непосредственностью возразила она.

— Иногда сны бывают очень реальными, но самые страшные лучше забывать, как только открываешь глаза. Так проще, Ева. А иначе разорвет, — разбитые губы дрогнули в жуткой улыбке. — Как петарду, — добавил он, смахивая с лица алые капли.

Ева растерянно моргнула, не улавливая смысла его слов, но они крутились, стучали в ее голове и с каждым ударом пульса проникали глубже, прочно застревая внутри.

Воздух между ними стал плотным, натянутым. От сладковатого запаха крови у обоих сжимался желудок. Саша вдруг насторожился и замер, повернув голову в сторону двери. Ева тоже услышала какой-то шум, доносящийся из коридора. Шаги, твердые, уверенные, неотвратимо приближающиеся.

— Кто-то идет? — испуганно прошептала она.

Парень среагировал мгновенно. Без промедления метнулся к телу на кровати, с мерзким звуком выдернул ножницы, вытер о простыню и сжал в руке. Густая кровь, пропитавшая постельное белье, гулко капала на пол, образуя под его ногами растекающуюся багровую лужу.

Ева содрогнулась, прижав ладонь к губам, но от ее пальцев, измазанных липкой красной пленкой, омерзительно воняло чем-то сладковато-медным. Девочку чуть не вывернуло. Осознание того, что она натворила, шарахнуло высоковольтной волной.

— Найди где спрятаться, — приказным тоном бросил Саша через плечо.

Очнувшись, Ева засуетилась, заметалась в поисках укрытия, а затем, недолго думая, забилась под кровать. Затаилась, прижавшись подбородком к холодному ламинату, и закрыла уши руками, заглушая звук шагов и грохот собственного сердца.

Саша уже стоял у стены, вплотную к дверному косяку. Его избитое тело напряглось, как натянутая струна. В резких заострившихся чертах читалась сосредоточенность и мрачная, обострённая до предела решимость.

Он знал, что времени почти не осталось. Понимал, что выбора нет.

И не сомневался.

Дверная ручка медленно повернулась.

Воздух сгустился, завибрировал и застыл. Казалось, что даже капающая на пол кровь зависла в воздухе. И когда дверь медленно отворилась, пропуская в комнату высокий грузный силуэт, Саша рванул вперёд.

Быстро. Бесшумно. Как хищник, выпущенный из клетки. Точно с таким же диким остервенением, как Ева несколько минут назад.

— Илона, какого черта тут… — только и успел проговорить мужчина, в замешательстве уставившись на залитую кровью постель и раскинувшееся на ней неподвижное тело.

Парень возник перед ним как тень и резким точным движением всадил ножницы в его глотку. Мужик пошатнулся, попятился, запнулся за порог и рухнул на спину. Больше говорить он не мог, только хрипел и рычал. Саша приблизился, оседлал его грудь и, выдернув ножницы, ударил снова. Потом еще и еще.

Ева не могла отвести глаз, глядя, как его рука снова и снова разрезает воздух и с бешеной яростью опускается вниз, превращая горло и лицо собственного отца в кровавое месиво.

Ее сердце колотилось как безумное, ледяные ладони дрожали, а на губах… на губах девочки расцветала улыбка. Она чувствовал удовлетворение, триумф и щемящую гордость. За себя. За него. За них обоих.

Они это сделали. Победили зло. Вместе.

Спустя какое-то время парень выдохся и, отбросив в сторону ножницы, поднялся на ноги. Его слегка качало, когда он вернулся в комнату, по лицу и телу тонкими ручейками стекала кровь, но его жуткий вид не внушал ей страха. Саша приблизился и, встав на колени, заглянул под кровать.

— Здесь очень грязно, — с отвращением скривившись, сказал он, протягивая девочке руку. — Поможешь мне прибраться?

Ева схватилась за его скользкие пальцы и выбралась из-под кровати. Придирчиво осмотрев фронт работ, она по-взрослому рассудила:

— Одним нам не справиться.