— Отец и Илона часто использовали его на мне. — добавляет тише. — С тех пор, как я стал выше и сильнее. Сначала я действительно вырубался, а потом организм привык. Толерантность растёт быстро, особенно если не сопротивляться. Через пару лет препарат перестал действовать так, как они рассчитывали. Мне приходилось притворяться, но я оставался в сознании, даже когда тело не слушалось. Слышал всё. Видел. И запоминал.

Наши взгляды снова пересекаются, сгустившееся в воздухе напряжение бьёт по моему телу статическими разрядами. Я задерживаю дыхание, на миг погружаясь в кровавый ад, с ужасом понимая, что не испытываю ни малейшей вины за содеянное. Неудивительно, что Александр его тоже не чувствует. Я увидела лишь мизерную зарисовку из того кошмара, в котором он варился годами, но даже этого хватило, чтобы убить… Убить ненамеренно, в состоянии аффекта, но я не жалею. И не раскаиваюсь. Такие твари не должны жить.

Волна неконтролируемой злости поднимается из потаённых глубин сознания и снова лавиной обрушивается на меня, заставляя яростно сжимать кулаки и стискивать зубы.

— Твой отец… он тоже…, — сбивчиво начинаю я, но не нахожу в себе мужества закончить мысль.

— Нет. Он помогал ей избивать и связывать меня, но в сексуальном насилии не участвовал, — поняв меня с полуслова, твердо отвечает Саша. — Я был только ее игрушкой.

— Мрази, — с отвращением выплевываю я, судорожно зарываясь пальцами в волосы.

— Я не лучше, — мрачно отзывается Александр, протягивая руку к моему лицу, но тут же одергивая ее назад.

— Ты не виноват. Они сделали это с тобой, — гневно срывается с моих губ.

Мы оба замолкаем, уставившись друг на друга так, словно видим впервые. Словно снова оказались в том страшном дне… Без масок, стертых воспоминаний и многолетней лжи. Жуткое, ни с чем несравнимое ощущение пробивает меня до глубины души.

— Что было дальше? — нарушив гнетущую паузу, негромко спрашиваю я.

— Тео пришел в ужас, когда увидел два окровавленных трупа. В сообщении я просил его о помощи, но он и представить не мог, с чем ему придется столкнуться, — криво усмехнувшись, отвечает муж. — О том, что ты все видела и принимала участие, я ничего ему не рассказал. Последствия могли быть самыми непредсказуемыми…

— Он мог предложить избавиться от меня? От нас с отцом? Убить?

— Не знаю, Ева, — Саша отрешенно качает головой. — Тео — сложный человек, но ты уже и сама, наверное, это поняла. К тому же он тогда был немногим старше меня и запаниковал. А кто бы не запаниковал на его месте? Но ему пришлось взять ситуацию в свои руки. Пока я остервенело отмывал пол от крови, Харт связался с правлением клуба.

— С синклитом? — тихо уточняю я, моргая от неожиданности.

— Да, — Саша коротко кивает. — Для них гибель основателей была равносильна катастрофе. Публичный скандал, слухи, долгие судебные разбирательства, утечка информации — этого допустить не могли. Они понимали, что если правда всплывёт, Ordo Simetra уже не отмоется. На кону стояли огромные деньги и репутация многих высокопоставленных людей. Поэтому члены синклита решили действовать быстро. И согласились помочь замять дело.

Я ощущаю, как по спине прокатывается волна холода. Замять дело… Столько лет я жила в неведении, а какие-то влиятельные ублюдки, подобно теневым кукловодам, переписали мою жизнь в ту единственную ночь. Меня начинает подташнивать от осознания масштаба этого заговора.

— Разумеется, за свое содействие они выставили ряд условий, — продолжает муж. — Расширение их влияния внутри клуба, увеличение доли от дохода и гарантированная лояльность официального владельца в будущем. Тео вынужден был согласиться.

— Получается, — потрясённо шепчу я, — ты при всем желании никогда не сможешь прикрыть этот чертов клуб?

— Меня проще убить, — мрачно ухмыляется Саша. — Устроить еще один несчастный случай, если вдруг начну выходить из-под контроля или ставить им палки в колеса. У меня связаны руки, Ева. Но не потому, что я трясусь за свою жизнь. У меня есть ты, а их очень сильно нервирует, что мы оба не являемся полноценными участниками.

— Я видела, чем занимаются полноценные участники на своих сектантских оргиях, — с омерзением бросаю я.

— Тогда ты понимаешь, почему я никогда на это не пойду, — Саша устало проводит ладонью по лицу и все же осмеливается осторожно коснуться моей руки.

Он терпеливо выжидает, оценивая мою реакцию, и, не увидев отторжения и паники, сжимает мои пальцы чуть сильнее. По позвоночнику проходит дрожь, мышцы цепенеют, мозг подает тревожные сигналы по всему телу, но я не вырываю руку, огромным усилием воли сохраняя этот контакт. Необходимый больше для него, чем для меня.

Он еще не все рассказал…

— Как… как они всё скрыли? — хрипло спрашиваю я.