— Пожар, — признается он. — Это была их идея. Инсценировать несчастный случай. Дом должен был сгореть дотла вместе со всеми уликами, которые никто бы не стал дотошно искать и исследовать. Тео подробно инструктировали, как действовать, куда переместить тела, где устроить очаг возгорания и сколько выждать, прежде чем вызвать пожарных. У нас было три часа, чтобы все подготовить. Остальное они взяли на себя. Для этого у них имелись и связи, и ресурсы, и влияние. Но ситуация все равно вышла из-под контроля…

— Подожди… — растеряно бормочу я. Сердце отчаянно стучит, отравленное чудовищным подозрением. — А как же твой младший брат и мы с папой? Какие роли уготовили нам?

Саша какое-то время молчит, прожигая меня тяжелым взглядом. Тишина убивает, взрывает изнутри. Я задыхаюсь, ощущая, как грудную клетку сдавливает стальными тисками.

— Самые безопасные, — сухо отвечает Александр, возвращая мне возможность дышать. — Тебя и Олега Тео собирался отвезти домой. Твой отец был в отключке и все равно ничего не видел, а ты… Даже если бы что-то и вспомнила, никто бы не воспринял всерьёз слова маленькой девочки.

— А Илья?

— А Илью вывел бы я.

— Но что-то пошло не так…

— Да, — подтверждает муж, давя на меня немигающим взглядом. — Когда все уже было готово к финальной части плана, Тео отправился за тобой, а я остался в спальне. Потом услышал какую-то возню и вышел. Никого не увидел, но решил убедиться, что мне не послышалось. Спустя какое-то время столкнулся с Тео…

— «Илья, хватит убегать. Иди сюда, мелкий говнюк» — кто из вас это сказал? — хриплю я.

— Харт, — в угольных глазах проскакивает удивление. Похоже, он не ожидал, что моя память восстановится настолько детально.

— А «ублюдок давно спит в своей кровати» — это твои слова?

Я замираю, сердце пропускает удар, ладони покрываются липким потом. Мы подошли максимально близко к трагической развязке, и хронология тех ужасных событий вспыхивает в голове пугающе отчетливо и ярко. Я словно снова там. В темном коридоре, смотрю в испуганные глаза Ильи, слышу его дрожащий голос:

«Я прячусь от монстров…. Они здесь повсюду…. Они ищут меня…»

— Да, — после короткой заминки кивает муж. — Но его не было в детской. И тебя в гост…

— Потому что мы прятались от монстров. От вас. — не даю ему договорить. Дрожь возвращается, охватывая меня с головы до ног. — Илья затолкнул меня в какую-то подсобку, а сам убежал. Он был сильно напуган, а я боялась высунуть нос наружу. Потом в щели начал проникать дым…

Из моего горла вырывается судорожный всхлип, и я как наяву пропускаю через себя тот кошмар. Удушающая паника; густая едкая гарь, наползающая со всех сторон; треск огня, мгновенно распространяющийся по коттеджу; испепеляющий жар, лижущий кожу; летящая на меня горящая балка.

— Ева, ни я, ни Тео не поджигали дом. Мы бы не стали подвергать смертельному риску двух детей, — категоричный мужской голос настойчиво возвращает меня в реальность. Он звучит жёстко и ровно, не оставляя сомнений. — Мы вас искали… Носились по всему дому как ошалелые. Тебя мне удалось вынести из огня, а брат спрятался под кроватью родителей, в противоположном крыле. Его останки обнаружили там. Вместе с ними. Я тупо не успел. Он был тем еще поганцем, но смерти я ему не желал.

— Я тебя не виню, — отрешенно бормочу я, лихорадочно прокручивая в памяти восстановленные фрагменты. К горлу подступает горький комок, когда на меня обрушивается горькое осознание.

— Никто и не разбирался, как все произошло. Заключение было готово еще до того, как пожарные выехали на вызов. Там все было схвачено и расписано по шагам. Свой расчёт, своя бригада, свои следаки…, — продолжает Александр, но его слова пролетают мимо. Потому что в этот момент я слышу совсем другой голос и другие слова, которые рикошетят от стен и врезаются прямо в сердце.

«Я никогда бы тебя не обидел. Я не хотел, чтобы ты ушла. Никто не играл со мной. Никто не замечал. Только ты, Ева….»

— Это сделал Илья, — сдавленно выдыхаю я.

Саша недоверчиво сводит брови, задумчиво рассматривая мое ошеломленное лицо.

— Почему ты так решила?

— Он видел тело отца, — глотаю воздух, который вдруг стал колоть изнутри, словно набивая мои легкие острыми осколками от разбитого зеркальца, потерянного навсегда в дыму и пламени. — А я видела его, но ничего не сказала тебе.

— Когда? — заметно помрачнев, спрашивает муж.

— Сразу после того, как ты вытащил меня из-под кровати. Напуганные дети часто ищут укрытие именно там… — тоска и горечь разрывают сердце, но я продолжаю говорить, потому что если замолчу, то сойду с ума. — Наверное, он что-то слышал из ваших с Хартом разговоров. Про поджог и все остальное… И эта мысль засела в его голову. Он хотел, чтобы я осталась, а монстры исчезли.

Внутри разверзается черная клоака отчаянья и безысходности, но вместе с тем какая-то часть подсознания облегчённо выдыхает. Страшная правда наконец произнесена вслух, но от этого тьма на душе не рассеивается, а сменяется леденящим ужасом.