Что ж, будет явно весело!

Провожу рукой по кремовому кожаному салону старого, с любовью отреставрированного «Бронко» Сабина. Мы сидим в приятной тишине, а впереди вырисовываются знакомые здания, составляющие главную часть Утешения. Я замечаю колокольню Академии и понимаю, что ни разу за время своего здесь пребывания не услышала, чтобы колокольные удары отсчитывали время.

– Ваш последний год обучения начинается… в следующий понедельник? Ты готов? – спрашиваю я.

Лицо Сабина вдруг приобретает нечитаемое выражение: он пытается подобрать ответ на этот, казалось бы, невинный вопрос.

– Ну, если честно, я не уверен. Большую часть своей жизни я представлял, что в будущем стану паладином, но теперь я задумался, действительно ли это возможно в нашем случае.

Я в недоумении поворачиваюсь к нему.

– А что может помешать?

– Старейшина Клири знает о том, кто ты, а теперь это знают еще и Энох с его ковеном, а еще семья Нокса и Райкера, но, насколько нам известно, на этом все. Если все мы получим руны и начнем использовать магию, которой никогда не владели, сколько пройдет времени, прежде чем твой секрет будет раскрыт, а мишень на спине станет еще больше?

Я с минуту раздумываю над его словами, пытаясь придумать какой-то способ предотвратить будущее, которое он описывает, потом говорю:

– Сейчас руны есть только у Райкера и Нокса. Мы трое можем пойти по пути затворничества. Это будет не так уж сложно, учитывая, что в доме есть все, что может нам понадобиться. Можно позаботиться о том, чтобы вы с Бастьеном и Валеном не получили ни новых рун, ни новых сил. Вы осуществите свою мечту стать паладинами, а я тем временем буду обучать Нокса и Райкера. А когда вы закончите обучение, наш ковен будет состоять наполовину из паладинов, наполовину – из крутых мстителей и борцов с преступностью, – говорю я ему с надеждой в глазах и ободряюще киваю. – У нас все получится.

Он усмехается и, вытянув руку, гладит меня по щеке.

– Я начинаю понимать, что, быть может, это место отличается от того, в которое я верил всю свою жизнь. Я надеялся, что, когда выяснится, кто ты и на что ты способна, общество просто примет тебя как свою, но даже если большинство так и поступит, то меньшинство, которое не смирится с твоим существованием или намерено использовать тебя в своих целях, как этого хочет Адриэль или, быть может, старейшины, всегда будет представлять для нас угрозу. Нам постоянно придется оглядываться.

Признание Сабина тяжело слышать. Еще хуже становится от того, что каждый произнесенный слог пропитан гнетущей правдой. Он советовал не брать на себя вину, которая не принадлежит мне, но что мне делать с той виной, которая действительно моя?

– Сабин, как мне не испытывать за это вины? Я не хочу, чтобы твоя жизнь стала чем-то настолько непонятным, чтобы ты постоянно был в бегах, все время оглядывался через плечо. Не думаешь, что однажды ты начнешь ненавидеть меня за это? Я не желаю красть у тебя все то, чего ты всегда хотел. Меня одной недостаточно, чтобы заполнить те дыры, которые это оставит в твоей душе.

Я знаю, что из всех ребят именно Сабину сложнее всего смириться с этими отношениями и усугубляющим их фактом, что я являюсь Стражем. Его тревожит потеря контроля над ситуацией и то, как быстро я форсирую события. Я уверена, что он здесь по своему собственному желанию и что я небезразлична ему, но я все равно беспокоюсь, что слишком сильно и слишком далеко выталкиваю его из зоны комфорта.

– Винна, твое присутствие в моей жизни не создает никаких дыр. Оно открывает возможности, которых я прежде не замечал. Быть может, теперь моя цель стать паладином сменится целью стать крутым мстительным миротворцем. Может, в вопросе о том, кто решает, что правильно, а что нет, требуется больше баланса. Я не думаю, что кто-либо из нас сможет узнать, как поступить лучше всего, пока мы не столкнемся с конкретной ситуацией лицом к лицу.

– Но как же ваши семьи? Ваши дома? – настаиваю я.

Сабин пожимает плечами.

– Не знаю. Пока я не представляю, как сложить все кусочки вместе. Мы обсуждали это утром, но никто не считает, что мы достигли той самой переломной точки, когда так или иначе становится понятно, что будет дальше.

Я в отчаянии вскидываю руки.

– Вы реально устроили суперсекретное собрание без меня, я так и знала!

Сабин смеется.

– Мы не хотели, чтобы ты чувствовала вину или слишком много на себя взваливала. После ситуации с парнями и рунами мы не захотели добивать тебя гипотетическими рассуждениями о том, чего может и не случиться. У тебя и так предостаточно проблем; мы не хотим добавлять причин для стресса.