Встаю с кровати, и у меня вырывается гневное, полное возмущения фырканье. Его глаза пристально следят за мной, он прищуривается, когда в мою сторону начинает двигаться Бастьен.

– Какого черта случилось? – яростно спрашивает Нокс, прожигая ребят взглядом и пытаясь выползти из объятий кровати.

Райкер растерянно оглядывается; кажется, он пока не осознает, что картинка даже отдаленно не говорит о том, что все в норме.

– В каком смысле «что случилось»? – спрашивает он.

– Винна. Посмотри на нее. Она выглядит так же, как после нападения ламий. Тот же сломленный, измученный и потерянный взгляд, воспоминания о котором мы только-только начали прогонять.

Глаза Райкера впиваются в меня. Они все смотрят на меня, и все вместе делают шаг в мою сторону. Я пячусь в попытке сохранить дистанцию, которая вдруг стала казаться жизненно необходимой. Я понимаю, что загнана в угол, и снова начинаю задыхаться от паники. Хватаюсь за горло, отчаянно пытаясь вдохнуть воздух и освободиться от охватившего меня ужаса. Втягиваю в себя пустое ничто в попытке отыскать кислород, но его как будто резко выкачали из воздуха.

Вален крепко обхватывает меня и притягивает к груди. Бастьен обнимает меня со спины. Больше нет никаких преград, граница между «я не могу уйти» и «я не хочу уходить» растворяется так стремительно, что я не могу определить, чего же я хочу и что мне нужно в этот самый момент. Делаю глубокие вдохи, пытаясь взять под контроль весь этот массив эмоций, пытающихся вырваться из меня.

Как я могу так с ними поступить? Как я могу обречь их на такую жизнь? Я не хотела быть одна, поэтому открылась тому, кем мы могли бы стать вместе, но как я могла быть такой эгоисткой?

Моя ненависть к себе становится все сильнее по мере того, как я стараюсь противостоять мыслям о том, насколько это приятно – то, как они окружают меня, пытаясь успокоить и понять, что происходит.

Нокс обхватывает мое лицо руками, и его яростный взгляд заставляет меня задуматься. Только тогда я понимаю, что бормотала «простите меня» и «я не могла так с ними поступить».

– Немедленно перестань нести эту гребаную чушь, Винна. Ты меня поняла? Ты моя! – Нокс ударяет кулаком по рунам на своей груди. Его глаза пылают огнем и досадой. – Ты здесь, ты в моем сердце, и ни хрена ты с этим не сделаешь. Никакая ты не чума! Ты наша, и мы хотим, чтобы все так и было!

– Но я причиняю вам боль! – кричу я, почему-то надеясь, что громкость моих слов поможет донести их правильность.

– Нет, ты нас закаляешь. Благодаря тебе мы станем сильнее. Сплоченнее. Лучше, потому что ты наша, а мы твои. Но только если ты перестанешь вычеркивать нас из своей жизни при каждой трудности. Почему ты не доверяешь нам?

На этом вопросе его голос срывается, и все аргументы, уже готовые сорваться с моего языка, рассыпаются в прах.

– Я доверяю вам.

– Нет, не доверяешь. Если бы доверяла, то не стала бы с такой легкостью отмахиваться от всех наших слов и желаний. Мы говорим, что хотим понять, каково это – быть с тобой, быть твоими Избранными, но ты отбрасываешь все это и решаешь, что тебе лучше знать. Ты за нас решаешь, что быть вместе того не стоит. Каждый из нас сказал, что он в деле. Ты думала, что мы приняли это решение легко, не обдумав хорошенько, что это будет означать для нас и для тебя?

Я неотрывно смотрю на него, и его слова обрушиваются на меня, словно гром.

– У вас не было выбора. Я пометила вас и заставила сделать лучшее из того, что было возможно в этой идиотской ситуации.

– О, так вот кто мы для тебя – «идиотская ситуация»?

– Я не это имела в виду, и ты, мать твою, это знаешь! – рычу я на него.

Нокс подходит еще ближе. Его лицо оказывается рядом с моим, его губы – на расстоянии волоска от моих, а ресницы целуют мои собственные, когда он моргает, прежде чем встретиться со мной взглядом.

– А теперь послушай меня… Может, ты у нас непобедимый Страж, но, прикинь, теперь я – тоже. Хватит сомневаться в том, какое место ты занимаешь в наших жизнях. Хватит сомневаться в нас, когда мы говорим, что, несмотря ни на что, мы хотим этого. Мы хотим тебя. Ощущение, будто горишь изнутри. Но это ничто по сравнению с болью от того, что ты сомневаешься во мне, сомневаешься в том, что ты для нас значишь. Так что соберись, Киллерша. Ты либо в деле, либо нет.

Лицо Нокса по-прежнему серьезно, но в его глазах появляется искорка. Он знает, этот наглый засранец, что подловил меня и обратил против меня мои же слова. Я ничего не говорю, и мой взгляд прыгает между его серыми штормовыми глазами. Или в деле, или нет. Этот вызов отдается в каждой клеточке моего тела, уничтожая ту часть меня, которая продолжает настаивать, что я не достойна и не заслуживаю того, что они готовы мне дать.

Отбрасываю сомнения и бесполезную неуверенность в себе. Решаю раз и навсегда:

– В деле.