— Я придумываю поводы, чтобы увидеть тебя. Предлоги, чтобы прикоснуться к тебе. Чтобы вдохнуть твой запах. Ты превратила меня в безумца.

— О Боже, – мурлычет она подталкивая меня пятками, требуя большего. И черт возьми, я даю ей это.

Я вхожу в нее с яростной, неумолимой силой, теряя счет времени и пространству.

— Только когда я внутри тебя, – когда ты позволяешь мне любить тебя так, – все мои страхи исчезают. Я больше ничего не боюсь. Я цельный, Стоун.

Слезы, струящиеся по ее щекам, прекрасны не меньше, чем стоны желания, срывающиеся с ее губ.

— Бойся со мной, Стоун. Будь цельной со мной. Просто будь моей, – умоляю я, вгоняясь в нее с бешеной силой, и ее лоно сжимает меня в тисках наслаждения.

— Да. О Боже! Да, Финн!

Я погружаюсь в нее, требуя большего, и она отвечает мне с той же страстью. Ее желание всегда готово следовать за мной. Но готова ли ее сердце?

— Скажи, что хочешь этого, Стоун. Скажи то, что я так хочу услышать, – приказываю я, и по моему виску катятся капли пота, когда я приникаю к ней ближе, чтобы слизать слезы, скатившиеся на ее шею.

— Я хочу тебя. Я так сильно тебя хочу, – признается она, чувства в ее теле и душе становятся слишком сильными, чтобы продолжать отрицать их.

— И? – настаиваю я, заставляя ее разрушить последние стены вокруг сердца, сжечь их дотла.

— Ты мне нужен. Пожалуйста, малыш. Ты очень мне нужен, – молит она, царапая мою спину.

— И?

— Я твоя. Твоя! Просто продолжай заниматься со мной любовью, Финн. Прошу!

— Буду, Стоун. Клянусь, я буду, – обещаю я, зная, что именно это я и делаю, и буду делать до тех пор, пока она мне позволит.

— Малыш, я кончаю! – кричит она.

Не в силах больше сдерживаться, Стоун достигает пика оргазма, и я следую за ней, повторяя ее имя, пока нас окутывает блаженство.

Я падаю на кровать рядом с ней, притягивая к себе ее мягкое, удовлетворенное тело. Мы опустошены – физически и эмоционально, – но сквозь страх обнаженным душ пробивается странное умиротворение.

— Значит, мы делаем это? – тихо спрашивает она после долгой паузы, вновь рисуя пальцами узоры на моей груди.

— Да, – прямо заявляю я, не оставляя место недопониманиям.

— Хорошо, – говорит она с мягкой улыбкой, от которой мое сердце разрывается на части.

Я нежно приподнимаю ее подбородок и касаюсь губами ее мягких губ.

— А теперь спи, Стоун. Я разбужу тебя через час, чтобы повторить.

Она тихо посмеивается и прижимается ко мне. Через несколько минут ее дыхание успокаивается, сердце бьется ровно – а мое готово разорваться от счастья.

Но едва я подумал, что ничто не может быть прекраснее этого чувства, как тихий писк моего телефона оповещает меня о входящем сообщении. Стараясь не разбудить ее, я беру телефон со стола и вижу сообщение с неизвестного номера:

Сделай это сейчас – или пожалеешь.

Мое тело мгновенно леденеет из-за единственного, что может нас погубить. Общество.

Им даже не нужно оставлять свою фирменную эмблему – я и так понимаю, от кого эта угроза. А значит, они знают, где я.

Блядь.

Как и предупреждали Линкольн и Кольт, эти ублюдки действительно следят за каждым моим шагом. Иначе откуда бы им знать, что я у Стоун?

Проклятье!

После того, что Стоун рассказала мне об отце, я еще больше растерян, чем до того, как переступил порог этой комнаты.

Стоун не сможет жить, любя того, кого система заточит в клетку, как когда-то ее отца. Она сильная. Бесстрашная. Но я не верю, что она переживет такое во второй раз.

У меня всего два варианта, и оба – хуже некуда.

Первый: пойти в полицию, раскрыть правду о той ужасной ночи, предать лучших друзей и лишить их свободы в надежде на смягчение приговора. Но кто поручится, что со мной не случится то же, что и с отцом Стоун? Я не самый спокойный парень, и если кто-нибудь придет за мной в тюрьме, я, скорее всего, тоже убью. Выбрав этот путь, я не только предам братьев, которым клялся в верности, но и потеряю свободу. И ее.

Второй: выполнить приказ Общества и пусть будет, что будет. Но кто знает, какие еще ужасы последуют за всем этим, если я подчинюсь? Я до сих пор не понимаю, почему Стоун стала их целью, как навлекла на себя их гнев. Насколько я могу судить, она даже не подозревает, что за ней охотятся. Сегодня она бы точно сказала мне, если бы чувствовала опасность.

Стоун не знает о существовании Общества. Я в этом уверен.

Если я заменю ее телефон на их – она так и останется в неведении. Однако последствия этого поступка ударят по ее и без того непростой жизни. В этом я убежден.