«Вне моего дома, и желательно, когда ты будешь в полицейских наручниках».

«Тебе не нужны копы, чтобы надеть на меня наручники, детка. Я позволю тебе сделать со мной все, что захочешь».

У меня случится сердечный приступ от столь сильного прилива крови. Моя киска начинает пульсировать от запретной мысли о нем, прикованном наручниками к моей кровати, с ухмылкой на лице, сочащейся пороком. И этими его чертовыми непохожими друг на друга глазами, смотрящими на меня так же, как когда он трахал меня своим пистолетом. Словно я маленькая мышка, попавшая в ловушку с полным ртом сыра гауда, которую он хочет сожрать.

Проклятье.

Мои руки трясутся, пока я пытаюсь выкинуть эту мысль из головы. Но она прочно засела там, и я не могу от нее избавиться.

Я выпрямляю ноги, сжимая бедра вместе. Но это не успокаивает ни пульсацию между моими стиснутыми бедрами, ни влажность, разливающуюся между ними.

Мое сердце бешено колотится, когда телефон вибрирует от очередного сигнала.

Я не хочу смотреть, что там, но у меня нет никакой чертовой силы воли.

«Играешь с собой, маленькая мышка? Ласкаешь свою сладкую маленькую киску при мысли о том, что я прикован наручниками к твоей кровати?»

«Ты отвратителен», – пишу я.

Но это именно то, что я начала делать. Как только я прочла эти слова, он словно овладел моим телом, чтобы сделать все так, как он просил. Моя рука пробралась вниз, в трусики, палец нежно водит по моему набухшему клитору. Даже пока я пишу ему свой язвительный ответ.

На мне только длинная футболка и удобное нижнее белье.

Под тонким хлопком я чувствую себя голой и неприкрытой. Когда мои ноги начинают раздвигаться, я отдергиваю руку, словно дотронулась до раскаленной печи, шипя на собственную глупость.

«А ты лгунья».

«Пошел. К черту».

«В следующий раз, когда ты скажешь мне идти к черту, твой клитор окажется у меня в зубах».

И тут моя нижняя губа оказывается между моих собственных. Я резко закусываю ее, потрясенная его наглостью. Незамутненной дерзостью, которой обладает этот человек. И в то же время она меня заводит.

Я стискиваю телефон в руке, ненавидя себя все больше и больше в ходе этого разговора.

Мои пальцы сводит от желания послать его к черту. Этот мудак, наверное, даже не подозревает, насколько я несговорчивая.

Скажи мне не делать что-то, и я только сильнее захочу так сделать.

А при такой угрозе я испытываю чертовски сильное искушение. Чувствую, как мое сердце снова начинает колотиться, ударяясь о грудную клетку, пока мой большой палец перебирает буквы.

Я смотрю на три коротких слова на экране, мой большой палец зависает над кнопкой «отправить». Моя тень уже доказал, что он выполняет свои угрозы.

Так почему же я так сильно хочу это сделать? Кто вообще подстрекает своего гребаного преследователя? Да еще и для того, чтобы он приложился ртом к их киске, не меньше.

Я бросаю телефон, как только мой большой палец касается кнопки. Сообщение отправляется, и я понимаю, что только что совершила нечто идиотское.

Черт, черт, черт.

Моя голова снова оказывается в моих руках, пальцы крепко стискивают волосы, пока я не ощущаю, как натягиваются пряди, и за этим следуют крошечные уколы боли.

Телефон вибрирует.

Мышца внутри моей грудной клетки вырывается на свободу и поднимается к горлу.

Я не могу взглянуть, что там. Резко подскакиваю на ноги, меня охватывает беспокойное возбуждение, я почти бьюсь в конвульсиях. Мне нужно… сделать что-нибудь. Отвлечься.

Схватив телефон, я спешу по коридору, спускаюсь по скрипучей деревянной лестнице и иду на кухню.

Здесь темно. И жутко. Но мое упрямство не позволяет мне зажечь свет.

Телефон снова вибрирует.

Пошатываясь, я наливаю в стакан дедушкин виски. А потом поднимаю графин, заметив, как мало там осталось.

Вот козел.

Залпом выпиваю спиртное. Вкус с дымком и нотками цитрусовых. Он обжигает сходу, превращая внутренности моего тела в инферно.

Как будто я и так не была в огне.

Налив себе еще порцию и проглотив ее, я набираюсь смелости и смотрю в свой телефон.

«О, маленькая мышка».

«Не могу дождаться, чтобы съесть тебя. От тебя ничего не останется, когда я закончу».

Черт побери.

По моему телу пробегает дрожь, и я роняю телефон. Он громко стукается о столешницу, тревожа напряженный воздух.

– Бог? Почему ты так чертовски ненавидишь меня? – спрашиваю я вслух в тишине.

Конечно же, она мне не отвечает. Она никогда не отвечает. Я даже не с Богом разговариваю. Я разговариваю с собой и призраками, обитающими внутри этого дома.

Мне не отвечают даже они.

К черту. Я иду спать.

Взлетаю по лестнице, выключаю телевизор и забираюсь обратно в кровать. Подключаю телефон к заряднику, и накрываюсь одеялом с головой.

Здесь, под одеялом, монстры меня не достанут. Я в безопасности. Неприкосновенна.