Человек становится твоим навсегда, потому что он уже любит все твои самые отвратительные части.

Ее глаза начинают закрываться, голова опускается, и дневник выскальзывает из ее испачканных чернилами пальцев.

Она резко просыпается, ее глаза округляются, и она успокаивается. Я прикусываю губу; слишком много чувств сейчас теснится в моей груди.

Отказавшись от своих попыток, она захлопывает дневник, кладет его на тумбочку и выключает свет. Комната мгновенно становится темной. Лунный свет, проникающий через балконные двери, рассыпает тени по всей спальне, превращая деревянную мебель в чудовищ.

Но единственный настоящий монстр в этом доме – я.

Когда ее дыхание становится глубоким, я медленно открываю дверцу шкафа и жду, чтобы убедиться, что она не проснулась.

Как только я собираюсь сделать шаг, на мою шею обрушивается ледяная волна. По коже бегут мурашки, и я поворачиваю голову и обшариваю взглядом шкаф, борясь с желанием клацнуть зубами.

Это неестественный холод, и я чувствую его уже не в первый раз. Но что бы ни дышало мне в затылок, это меня не остановит. Я чувствую на себе его взгляд и надеюсь, что встречусь с ним, чтобы оно убедилось, что я ни капельки не боюсь.

Ничего не обнаружив, я разворачиваюсь и делаю шаг в комнату. Холод отступает, когда я подхожу к ее кровати. У меня возникает искушение отвести ее волосы от лица, но я знаю, что это ее разбудит.

Она легко чувствует опасность, и уверен, что скоро она меня застукает.

Какая-то часть меня хочет, чтобы это произошло. В моем подсознании есть что-то, чему доставляет удовольствие видеть ее напуганной. Я хочу видеть, как она кричит, потому что знаю, что каждый раз, когда она пугается, моя маленькая мышка еще и возбуждается. Это заставляет кровь мгновенно прилить к моему члену, и больше всего на свете я хочу показать ей, как сильно я могу заставить ее кричать.

Но более чувствительная часть меня хочет наблюдать, как она спокойно спит. Особенно из-за того, что я знаю, как мало ей дам, когда она проснется.

Вынув розу из кармана, кладу ее на ее тумбочку. Утром она испугается, и я обязательно пересмотрю видео, чтобы найти радость в ее ужасе.

Она вздрагивает, и раздается громкий шум.

Что-то среднее между храпом и хрюканьем, как у поросенка.

Я подношу кулак ко рту и закусываю его, чтобы не дать вырваться смеху. Я сразу же разворачиваюсь и выхожу из комнаты, с огромным трудом не нарушив тишину.

Не думаю, что когда-либо слышал подобный шум от человека, не говоря уже о ком-то, кто выглядит так же мило, как Адди. Я пытал и убивал многих людей, но это… это не похоже ни на что, что я когда-либо слышал.

Только когда выхожу из дома, я начинаю смеяться.

Но мой смех обрывается, когда в кармане вибрирует телефон. Я достаю его и вижу, как на экране высвечивается имя Джея.

– Что? – отвечаю я, мои шаги ускоряются. Иду к своей машине.

Джей звонит мне только по работе. И обычно это заканчивается тем, что мне приходится застрелить от одного до двенадцати человек.

– Марк Сайнбург в городе, – начинает он, сразу переходя к делу. Это то, что мне больше всего нравится в Джее. Он всегда говорит по существу. – Вместе со своими коллегами Миллером Форманом, Джеком Бэрдом и Робертом Фишером.

Я открываю дверь своего автомобиля и опускаюсь на кожаное сиденье. Завожу двигатель, но не тороплюсь уезжать.

– Где они? – спрашиваю я.

– Я получил совпадения в казино, паре баров высокого класса и частном джентльменском клубе. Вход только для членов клуба. Все места с серьезной охраной.

– Охрана означает, что им есть что скрывать, – говорю я. – Для меня они не проблема.

Это не высокомерие, это просто факты. Моя уверенность в своих навыках – единственное, что помогает мне выжить.

Нельзя войти в львиное логово с уверенностью газели. Туда нужно идти, зная, что выйдешь обратно с их кровью на руках и их головами, покатившимися по земле.

Только так можно выжить.

– Это само собой, – соглашается Джей. – Хотя штурмовать их притоны еще слишком рано. Я достал тебе доступ в пару клубов, в которых они бывают. Думаю, они станут нашим лучшим источником информации. Просто сходи туда, понаблюдай, начни появляться там почаще и завоюй их доверие. Посмотрим, нет ли там чего-нибудь необычного.

Смех, вызванный Адди, давно стих. Мне кажется, что я никогда не испытывал таких… радостных эмоций, какие испытал всего несколько минут назад. Придурки, торгующие невинными детьми, еще не то с тобой сделают.

– Черт, Джей, ты хочешь, чтобы я водился с кучкой насильников? Я могу хакнуть их камеры.

– Хакнув камеры, далеко не уедешь.

Я вздыхаю, потирая напрягшуюся мышцу в плече. Он прав. У их камер нет аудио, а подслушивая разговоры, можно узнать гораздо больше.

– А сейчас у нас ничего нет, – продолжает Джей, доводя свою мысль до конца.