Я рычу, и очередная обиженная слеза стекает по моему виску в волосы.

– Ты собираешься снова послать меня к черту? – спрашивает он, стремительно лизнув меня. Он оказывается там и исчезает прежде, чем я успеваю испытать хоть какое-то удовлетворение.

Я кричу на него еще, пока он, наконец, не дотягивается и не срывает скотч с моего рта. Я выругиваюсь от вспышки боли на моем лице, а затем продолжаю выкрикивать проклятия – теперь, когда он наконец-то может меня, черт побери, слышать.

– Ты долбаный психопат, мать твою… – моя тирада прерывается очередным болезненным укусом в клитор.

– Еще раз. Ты собираешься снова послать меня к черту?

Я хриплю, пытаясь усмирить себя, но безуспешно.

Я даже не знаю, как обозначить эмоции, бушующие внутри меня. От силы их слияния в моей груди я готова взорваться.

– Я подумаю, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Он усмехается мелодичным смешком, настолько мрачным, что, должно быть, он появился прямиком из произведений Эдгара Аллана По.

Он снова щиплет меня, но уже послабее и игривее.

– Ты понимаешь, что будет дальше, если ты это сделаешь?

Я смыкаю рот, отказываясь отвечать на такой глупый вопрос. Я прекрасно понимаю, что произойдет. Это просто вопрос послушания.

Не услышав моего ответа, он высовывает из меня пальцы, оставляя меня брошенной. Но прежде, чем я успеваю запротестовать, он снова лижет меня, на этот раз медленнее и томительнее. Он распластывает свой язык и лижет меня снизу в верх, особенно медленно двигаясь вдоль моего пульсирующего клитора.

Мои глаза прикрываются от этого ощущения, дыхание с шумом вырывается из моего горла. Остановить дрожь, которая охватывает мой позвоночник, невозможно. Нельзя остановить то блаженство, которое появляется в местах, где его язык ласкает мою вагину.

Я выгибаю спину, постанывая от того, как легко мое тело превращается в желе под его несправедливо искусным языком.

Но в тот момент, когда я начинаю позорно и бессовестно тереться о его рот, он останавливается.

– Ты. Поняла? – снова спрашивает он с превосходством.

По моему горлу поднимается разочарованный всхлип, но я проглатываю его. Проходит несколько вдохов, прежде чем я чувствую уверенность, что смогу разговаривать нормально, несмотря на то, что слова напоминают на вкус батарейную кислоту на языке.

– Отчетливо и чертовски ясно, котеночек.

Я ощущаю темную усмешку, и мне стыдно за то, как мое тело реагирует на нее. Моя задница изгибается навстречу его рту сама собой, в поисках того, что ей необходимо.

И его язык погружается в мою киску, вылизывая ее изнутри хищными росчерками.

С моих губ срывается крик, задыхающийся и невероятно громкий.

И пока он делает то, о чем я безмолвно умоляю, давление нарастает. Его идеально настойчивый язык пробирается к моему клитору, уделяя особое внимание его возбужденному бутону, а затем снова опускается вниз и проводит по стенкам моей киски.

По комнате разносится эхо от криков моего удовольствия, и теперь я вообще жалею, что мой рот больше не заклеен скотчем. Потому что я не хочу, чтобы он слышал, что делает со мной, но сдержать себя не могу.

Я отдаю себя. Ему и его языку на моем клиторе. Я не могу сопротивляться, так как спираль глубоко в моем животе болезненно сжимается.

Не могу остановить его от втягивания моего клитора в рот так же, как не могу обуздать оргазм, достигший своего пика.

Я резко вдыхаю, и из меня вырывается задушенный вопль; мое тело срывается через край. Он погружает в меня два пальца, как я и хотела, и блаженство становится катастрофическим. Я больше не пытаюсь сдерживать криков и не мешаю своим бедрам крепко сжимать его голову между моих ног.

Утони в моей гребаной киске. Сдохни там, мне все равно.

Накатывающая эйфория поглощает меня, окутывая так крепко, что все остальные пять чувств теряют свою силу.

Это не подъем на небеса. Это падение с небес.

Я уже никогда не смогу оправиться – мою душу вырвали из тела и утащили в ад. Я пала так глубоко, что оказалась в логове дьявола, где пировал сам темный бог.

Из моего горла рвутся стоны, и я слышу его ответный стон. Его руки цепляются за мои бедра, раздвигая их, и он продолжает ласкать мою пульсирующую щель дольше, чем может выдержать мое тело.

Он отрывает свой рот и ползет им вверх по моему телу, продолжая трахать меня своими пальцами. Я все еще в бреду, мой рот все еще открыт, и я все еще продолжаю стонать. Поэтому, когда он хватает меня за щеки, заставляя открыть рот шире, меня это почти не волнует. Его пальцы слишком хороши.

Его рот пробегает по моим губам, и я вижу дорожку слюны, стекающую из его рта в мой.

– Глотай свои соки, – хрипит он.

И я делаю это. Мое горло сжимается, когда на моем языке расцветает неповторимый вкус. Он исторгает из своей груди глубокий рык, прежде чем прижаться своими губами к моим.