Я игнорирую пульсацию между ног и закрываю глаза, желая уснуть.

Несмотря на беспорядочные мысли, роящиеся в моей голове, мне удается погрузиться в беспокойный сон. Я ворочаюсь, одеяло согревает мое тело, но подсознание не позволяет мне выбраться из-под него.

Где-то посреди ночи я чувствую, как по моим рукам скользит грубая плоть. Мое подсознание начинает медленно отдаляться от моих снов, но ощущение все еще такое, будто я нахожусь в тяжелом тумане.

По моему запястью скользит что-то шершавое, и я начинаю просыпаться. Чувствую, как вокруг второго запястья затягивается грубая поверхность, и наконец я возвращаюсь в реальность. Окружающая обстановка наплывает на меня, и даже в полусонном состоянии я понимаю, что что-то не так.

Мое лицо ощущается стянутым, а тело незащищенным.

Я чувствую, как одеяло стекает с моей груди, спускается вниз по животу и бедрам. Когда на меня оседает прохладный воздух, превращая мои соски в острые бутоны, я окончательно просыпаюсь.

Мои глаза широко раскрываются, а дыхание застывает в горле, когда я вижу темную фигуру, устроившуюся между моих ног. Я тут же впадаю в панику. Мое сердце бешено колотится, а адреналин зашкаливает.

Я хочу закричать, но что-то зажимает мне рот. Мои глаза округляются – понимаю, что мой рот заклеен скотчем.

На меня обрушиваются сразу несколько осознаний. Мои руки подняты над головой и привязаны толстыми веревками к изголовью кровати. Я дергаюсь, отчаянно пытаясь выдернуть запястья из петель, но безуспешно.

Я изо всех сил сопротивляюсь, однако мое тело может двигаться крайне ограниченно. Меня крепко удерживают в тисках сильные бедра, а преследователь возвышается надо мной; его лица мне не видно.

Продолжаю бороться с веревкой, но в результате только натираю кожу.

– Что я тебе сказал, маленькая мышка? – спрашивает он, его глубокий голос едва громче шепота.

Я даже не удостаиваю его взглядом, мой панический взгляд приклеен к веревкам, которые делают меня совершенно беспомощной.

К черту то, что он мне сказал.

– Пусти меня! – кричу я под липкой лентой, но слова звучат приглушенно и неразличимо.

Он кладет руки мне на бедра и грубо вжимает меня в кровать. От его кожи к моей пробегают электрические разряды, и от этого ощущения я дрожу под его мозолистыми руками.

Паника полностью разрушает мой разум. Я больше не могу мыслить рационально. Мое тело переходит в режим выживания, и я изо всех сил сопротивляюсь его натиску.

Но это бесполезно. Он слишком большой. Слишком тяжелый. Слишком, мать его, внушительный.

Я кричу от возмущения, пытаясь оттолкнуть его. Он смеется над моей попыткой, и от его звонкого веселья у меня по позвоночнику пробегает лед.

Я замираю, пыхтя и задыхаясь под скотчем. Мои волосы растрепаны, и несколько прядей свесилось на лицо, что мешает мне видеть его.

Не то чтобы я так уж хотела видеть его лицо. Это же чертово оружие.

Он осторожно, с нежностью, убирает волосы с моего лица.

– Удивительно, что ты еще не усвоила, что я всегда выполняю свои угрозы, – шепчет он.

– Пошел к черту! – кричу я, выговаривая слова как можно четче под скотчем. Они заглушены, но он все равно понимает, что я сказала.

Он грубо хватает мое лицо в свои руки и приближает свое к моему. Меня обдает мятным дыханием и легким запахом дыма.

– Продолжай злить меня, Аделин. Мне нравится причинять тебе боль. Это музыка для моих ушей, когда я слышу, как ты плачешь.

Я сопротивляюсь ему, глотая ругательства, льющиеся из моего заклеенного рта.

Моих ушей достигает еще одна усмешка.

– Ты была очень плохой девочкой, маленькая мышка, – произносит он, вибрируя своим звучным тенором. – И мне очень нравится демонстрировать тебе, что случается с плохими девочками.

По моей спине течет пот. Я все еще в панике – дрожу от страха всем телом.

И понятия не имею, как, черт возьми, я собираюсь сбежать от него. Когда понимаю, что мне это не удастся, на мои глаза наворачиваются слезы.

Сквозь мою панику пробиваются его прежние слова: «Тебе от меня не убежать».

Его огрубевшие пальцы поднимают мою футболку, обнажая черные кружевные трусики и плоский живот. Я их не вижу, но чувствую, как его глаза пожирают меня. Он продолжает поднимать футболку, пока перед ним не обнажаются мои сиськи.

И я слышу резкий вздох, выдающий его желание. Мои соски напряжены и стали твердыми. Но этот засранец свихнулся, если думает, что это из-за него.

– Ты абсолютно восхитительна, – выдыхает он, его руки благоговейно скользят по моему животу. По исчезающим следам, которые он оставил на мне четыре ночи назад.

– Пошел к черту, – рычу я опять.

– Тогда не противься, если я так и сделаю, – отвечает он, и его голос окрашен желанием и предвкушением.