Я не могу позволить, чтобы Дайя увидела эти засосы. Так же как никогда не смогу признаться в том, что мой преследователь придал траханью пальцами новое значение.

Она пожимает плечами, возвращаясь к своему салату.

– Только ты можешь заставить водолазку, мом-джинсы^[8] и ремень выглядеть стильно.

Хмуро оглядываю свой наряд, не соглашаясь с ее оценкой. Я ненавижу это облачение, но, возможно, я ненавижу лишь то, что оно собой олицетворяет – что-то, созданное исключительно для того, чтобы скрыть кровоподтеки, покрывающие мое тело. Под этими вещами скрывается карта фиолетовых засосов.

– А что насчет любовничка? Что-нибудь еще происходило?

Я надеюсь, что румянец, ползущий вверх по моей шее, останется незаметен. Если нет, то, возможно, я смогу свалить его на эту чертову водолазку.

– Я бы предпочла поговорить о Джиджи, – говорю я, глядя на палочки моцареллы на столе между мной и Дайей. Я съела уже четыре и хочу последнюю. Заметив мой взгляд, Дайя закатывает глаза и машет рукой, разрешая мне ее забрать.

Я делаю это с широкой улыбкой на лице.

– У меня есть новости о Роналдо.

Обе брови Дайи взлетают вверх, призывая меня продолжать.

– Вчера вечером я листала дневники, чтобы что-нибудь найти о нем. Джиджи часто упоминала, что он носил хорошие костюмы и золотое кольцо, следовательно, он принадлежал к среднему или высшему классу. И там была одна запись, где, кажется, на него напали. Он пришел весь в синяках и крови, но не стал об этом рассказывать. Думаю, он был вовлечен в какую-то преступную деятельность. Он был очень скрытен в том, что касалось его жизни, и в какой-то момент сказал ей, что не позволит своему опасному образу жизни повлиять на нее.

– Думаешь, он был кем-то вроде босса мафии?

Я качаю головой.

– Нет, я думаю, что его босс был боссом мафии. Когда его избили, Джиджи писала о нем так, будто он был за что-то наказан. Она процитировала, что он сказал только: «Я заслужил». Джиджи несколько раз пишет, что она продолжала его расспрашивать, беспокоясь о его благополучии. В конце концов он сказал ей, что у него очень строгий начальник и что он не должен о ней узнать.

Дайя кивает головой, в ее шалфейных глазах вспыхивает азарт.

– Я поищу информацию о преступных кланах сороковых. Посмотрим, смогу ли я отыскать кого-нибудь, кто подходит под его описание.

Улыбаюсь, ощущая в себе ту же искру надежды. Это чувство длится в общей сложности секунд пять, прежде чем глаза Дайи расширяются, и она останавливает взгляд на ком-то позади меня.

Мое сердце падает, а волосы на затылке встают дыбом. Моя тень не появился бы здесь сейчас, ведь так? Не перед Дайей.

– Привет, дамы.

Мои глаза увеличиваются, как и глаза Дайи. Ее взгляд встречается с моим, и за две секунды мы успеваем обменяться миллионом слов. Например, что нам нужно быть чертовски осторожными.

Он садится рядом со мной, его тело расслабленно откидывается на спинку стула, а сам он смотрит на меня с широкой улыбкой, которой в его глазах нет и в помине.

Я прочищаю горло и заставляю себя улыбнуться.

– Привет, Макс. Друг Арча, правильно?

– Единственный и неповторимый, – отвечает он, его каменный синий взгляд неотрывно прикован к моему лицу. Чувствую, как от его взгляда я начинаю краснеть.

– Чем могу помочь? – небрежно спрашиваю я, отпивая свою быстро заканчивающуюся «маргариту». Вскоре придется позвать официантку, потому что мне понадобится еще одна, чтобы пережить этот разговор, и следующая, чтобы пережить его последствия.

Вечером мне придется вызывать такси, я уже чувствую это.

Он облокачивается на стол, переплетает пальцы и смотрит на меня так, будто ему в самом деле очень любопытно. При этом держится он откровенно враждебно.

– Я бы хотел, чтобы ты рассказала мне, что именно произошло, когда Арч пропал, – его губы кривятся в жестокой улыбке, когда он добавляет, – прямиком с твоего порога.

Я нахмуриваю брови.

– Разве ты уже не знаешь об этом из полицейских сводок?

Он сужает глаза, на его ледяном лице застывает улыбка.

– Я хочу услышать это от тебя, мисс Рейли.

Изо всех сил стараюсь сохранить лицо невозмутимым, но я не уверена, насколько хорошо у меня это получается. Не могу сказать, что у меня большой опыт в искусстве общения с преступниками. На самом деле, опыт три ночи назад доказал, что я вообще не умею общаться с преступниками.

Он назвал мою фамилию, чтобы продемонстрировать, что изучил меня. Но это – единственная вещь, к которой я уже привыкла. К слежке за мной.

– Мы отправились ко мне домой и немного повеселились, – начинаю я. В глазах Макса появляется блеск, когда я произношу это. – Мы как раз были в разгаре процесса, когда кто-то очень сильно постучал в мою входную дверь…

– Такое уже случалось?

Мои нервы накаляются, потому что это вопрос, на который я не знаю, как ответить.