Укусы спускаются ниже ключиц, пока один из моих сосков не оказывается в его горячем рту. Я задушено вскрикиваю и содрогаюсь под его лижущим языком.

Моя спина выгибается дугой, и я вцепляюсь пальцами в его волосы, натягивая пряди так же жестоко, как и он сосет мой сосок.

Наконец его зубы отпускают меня, и я пользуюсь кратким мгновением, чтобы извергнуть огонь из своих легких.

– Я могу заставить себя кончить сильнее, чем это когда-либо удавалось тебе.

Я чувствую его улыбку, и мне не нужно видеть ее, чтобы понять, насколько она жестока. Он поднимает голову, ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.

Мое сердце замирает, и мои инстинкты чувствуют погибель задолго до того, как его слова подтверждают это.

– Готова доказать это, маленькая мышка? Потому что если нет, то я заставлю тебя подавиться твоими гребаными словами.

Я никогда не была религиозна несмотря на то, что постоянно ругаю фантом в небе за то, что она испытывает мое здравомыслие. Но в этот момент я всерьез надеюсь, что что-то там присматривает за мной. Потому что у меня такое чувство, что, когда Зейд закончит со мной, моя душа будет уничтожена, и уже ничто не сможет спасти меня от его проклятия.

Судорожно сглотнув, я спрашиваю:

– И как ты собираешься это сделать?

Я пытаюсь вложить в свои слова хоть крупицу уверенности, но расчетливый взгляд Зейда полностью разрушает ее. Я дрожу вовсе не от беспощадного пронизывающего дождя.

Вместо словесного ответа он тянется вниз и цепляет пояс моих леггинсов. Одним резким движением он срывает ткань с моих ног и отбрасывает ее куда-то в лес.

Их уже точно не вернуть.

Мои глаза округляются, когда он резко дергает мои желтые стринги, и кружево легко рвется под его рукой.

Я задыхаюсь, пытаясь сомкнуть ноги, чтобы закрыться от ледяного дождя. Но он пресекает эти попытки, раздвигая мои колени, и дождь бьет точно по моему центру. Я вскрикиваю от этого ощущения, резко втягивая воздух.

Зейд, может быть, и похож на бога, но он никогда не был прощающим.

Перехватив нижнюю часть моих бедер, он отводит мои ноги назад, пока колени не поднимаются к ушам, а моя киска полностью не обнажается перед неумолимой стихией.

– Зейд! – кричу я, мои руки вскидываются, чтобы прикрыться.

– Потрогай себя, маленькая мышка. Дай мне посмотреть, как сильно ты можешь заставить себя кончить, – приказывает он сиплым от желания голосом.

– Я не…

Он проводит левой рукой по моим бедрам и свободной рукой убирает мои. Прежде чем я успеваю спросить, какого черта он делает, он наносит резкий шлепок прямо по моей киске.

Я громко вскрикиваю, боль пронзает мой клитор и поднимается вверх по позвоночнику. Единственное спасение в том, что его тело теперь склонилось надо мной, и дождь больше не стучит по моему чувствительному центру.

– Что за…

– Что я только что сказал тебе делать, Аделин? Не заставляй меня повторять.

Мой рот закрывается, и слова не покидают его. Он смотрит на меня, на его лице застывает суровое выражение, не оставляющее места для споров.

Прикусив губу, я размышляю, как возразить ему. Но чтобы прийти к выводу, мне хватает двух секунд.

Я не хочу этого делать.

Не отрывая взгляда от его лица, я медленно опускаю руку к вершине своих бедер.

Неохотно, как будто он не может решить, на что ему смотреть – на мое лицо или на мою руку, он отводит взгляд и переводит эти инь-ян глаза на мою киску. Как раз в тот момент, когда я погружаю внутрь себя палец.

Его ноздри раздуваются, а его рука на моем бедре наверняка оставит синяк.

– Черт, – беззвучно произносит он.

Его глаза пылают жаром. Жаром, который передается и мне, распространяясь, как лесной пожар, пока стук дождя о мою кожу не становится бальзамом от непрекращающегося жжения.

Вытащив палец из своей киски, я провожу пальцем по своему клитору, мой рот приоткрывается, и с моих губ срывается хриплый стон.

Наслаждение исходит от того места, где продолжает кружить мой палец, и я не могу удержаться от того, чтобы не качнуть бедрами навстречу собственной руке, ища прикосновения, превосходящие прежние. Прикосновения, которые будут грубее, тверже – лучше.

Не обращая внимания на безмолвную мольбу моего тела, я сосредоточиваюсь на своих ласках, откидывая голову назад по мере нарастания оргазма.

Зейд приподнимается, убирая руку с моих бедер и принимая прежнее положение, становясь передо мной на колени, его руки крепко прижимают мои ноги к земле по обе стороны от меня.

Его тело больше не защищает меня от дождя; холодные, как лед, капли воды попадают мне между ног.

Я поднимаю голову, мое сердце гулко стучит, пока глаза Зейда пронзают меня насквозь. Осознание того, что он наблюдает за всем, что я делаю с собой, только усиливает удовольствие. Я никогда в жизни так не заводилась, и стон невозможно сдержать.