Его рука обвивается вокруг моей талии, и он поднимает меня одним быстрым движением, поворачивая нас так, что он снова оказывается на сиденье, а я – у него на коленях.

Он хватает меня за талию и насаживает на свой член, мои глаза широко раскрываются. Под этим новым углом он проникает гораздо глубже, чем раньше – намного глубже, чем я думала, способно принять мое тело.

– Зейд! – выдыхаю я, глубоко погружая ногти в его плечи.

– Оседлай меня, детка. Я хочу ощутить, как твоя киска сжимает каждый миллиметр моего члена.

– Черт, я не могу, – стону я, мое тело все еще пытается приспособиться к огромным размерам этого мужчины.

– У тебя есть пять секунд, прежде чем я изменю расположение твоих внутренних органов, – угрожает он.

Он делает свое дело, придавая ускорение моей заднице, которая сразу же поднимается вверх, а затем медленно опускается обратно.

После нескольких толчков я, наконец, нахожу угол, который позволяет мне полностью насадиться на Зейда, не испытывая при этом ощущения, что он поднимается до самого моего горла. С этим новым направлением он попадает именно в ту точку, над которой измывался несколько мгновений назад.

Мои зубы стучат, ногти впиваются глубже, а движения ускоряются.

Зейд притягивает меня к себе, прижимая мое тело к своему. Одна его рука обвивается вокруг моей талии, а другая перебирает мои влажные волосы, откидывая голову в сторону и предоставляя ему возможность полакомиться моей шеей.

Я вскрикиваю, мои бедра бешено и беспорядочно дергаются, пока его зубы терзают чувствительную кожу под моим ухом. Мои соски царапаются о его грудь, посылая восхитительную дрожь прямо в мою киску.

– Вот так, детка, – повторяет он мне на ухо. – Твоя сладкая маленькая киска сжимает мой член так крепко.

Рука, которая обвивалась вокруг моей талии, теперь оказывается между нашими телами, а его большой палец достигает моего клитора. Моя голова откидывается назад, и я издаю дикий крик. Мои глаза закатываются, и я едва могу дышать, преодолевая оргазм, бурлящий в моем животе.

Это слишком сильно. Слишком мощно. Мои движения становятся прерывистыми и неровными, поскольку мои мышцы невыносимо напряжены.

– Зейд, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, а на моем лбу выступает пот. Я не знаю, о чем прошу, но, кажется, я понимаю, что мне нужно.

Спасение, которое он так настойчиво обещал мне.

Рука в моих волосах сжимается сильнее, пока не вырывает пряди из головы. Его огненные глаза ловят мои, удерживая меня в заложницах, пока я взбираюсь все выше и выше, к обрыву далеко за пределами поместья Парсонс. К единственному и неповторимому краю, с которого я охотно спрыгну, даже если больше никогда не смогу подняться обратно.

– Позволь мне почувствовать, как ты влюбляешься, – шепчет он.

Я не в состоянии больше сдерживаться. В моих глазах темнеет, наслаждение ослепляет меня, а оргазм прорывается сквозь тело, разрывая его в клочья. Разрывая мое сопротивление, мою силу воли и мое проклятое сердце.

Я кричу так громко, что горло начинает хрипеть.

– Черт, Адди! – кричит Зейд, и мое зрение проясняется ровно настолько, чтобы увидеть, как его голова откидывается назад, вены на его руках вздуваются и поднимаются к шее. Он обнажает зубы, и в машине раздается рев, который может исходить только из глубин ада.

Его член становится невероятно огромным, прежде чем он обхватывает меня обеими руками, заставляя замереть, пока он изливается внутрь меня.

– Черт, Адди, черт, – выдавливает он сквозь стиснутые зубы, сопровождая каждое свое слово толчком бедер.

Моя киска высасывает его досуха, выжимает все до последней капли, пока я не заполняюсь им до отказа. Его семя практически вырывается из меня, когда он вытаскивает член, и по моим ногам, подобно каплям дождя на окнах, течет густая сперма.

Единственными звуками остаются наше тяжелое дыхание и стук моего сердца.

Словно бы насмехаясь надо мной, дождь стихает до легкой мороси. Потому что, когда лил дождь, я была спокойна и уверена в своей решимости, ведь в то время мир вокруг меня выл и бушевал. Я хотела его – жаждала его – уверенная в том, что никогда не полюблю этого человека. А теперь, когда дождь стих, моя решимость рассеялась, и я осталась с кричащим сердцем и притихшим вокруг миром.

3-е апреля, 1946

Мне страшно.

Я не знаю, как все обернулось так, но после сегодняшнего вечера он сошел с ума.

Когда я сказала ему, что хочу развестись, он совершенно обезумел.

Он так разозлился. Так взбесился. Сказал, что я принадлежу ему, и никто, кроме него, не сможет мной владеть.

Я не знаю, что мне делать.

Мне просто страшно.

Очень страшно.

Она нервничает. Не может успокоиться. Если раньше она едва могла смотреть на меня от страха и ненависти, то теперь это потому, что она вспоминает, в скольких разных позах я трахал ее прошлой ночью.