Он сделал это, чтобы отвлечь от меня внимание, когда я вернусь домой. Никто из помощников шерифа не постучал в мою дверь. Никто из полицейских не допрашивал меня и не задавал вопросов. Нет, он привел их прямо к телу. К тому времени, как я сошла с трапа, было обнаружено тело Мейсона, и цепочка улик привела их прямо к тому заднему двору.

Дюк поскуливает, пересаживаясь на другой конец дивана и пристально глядя на меня.

— Ты все еще скучаешь по нему? — Спрашиваю, смеясь. Я смахиваю слезы и достаю телефон, ища, с кем бы поговорить. Никто не знает, что со мной случилось. Даже Эмма. Они думают, что я в тишине оплакивала смерть Мейсона, а не влюблялась в кого-то другого. Впрочем, Эмма считает, что я вытеснила горе из своего организма.

И я позволяю ей так думать.

Она и так переживает из-за того, что пытается развестись с Джаредом, и думает, что сейчас мне лучше, чем когда-либо. Может, так оно и есть. Но, черт возьми, на самом деле это совсем не так.

Звонок телефона выводит меня из оцепенения, и я поднимаю трубку и отвечаю, увидев имя частного детектива.

— Привет, Шана.

— Привет... — ее голос прерывается.

— Ты не нашла его, да?

Она вздыхает.

— Генри Бейна больше не существует, но я не могу найти ни некролога, ни каких-либо признаков смерти.

Разумеется.

К тому времени, когда мой телефон снова заработал после перезагрузки, все признаки присутствия Генри исчезли. Я осталась ни с чем. Недвижимости больше не было, все принадлежало другим людям — реальным людям. Не было никаких признаков присутствия Шер Бейн. Как будто никого из них никогда не существовало.

— Я продолжу поиски. Думаю, тебя обманули. Ты же знаешь, такое иногда случается.

Сто пятьдесят тысяч на моем банковском счете — это не обман.

— Я не знаю, может, нам стоит остановиться, — решительно говорю я, переводя взгляд на свой ноутбук. Там лежит законченная рукопись. Потому что, заботило его это или нет, я написала книгу. Я написала книгу для него — о нем. Просто я еще не опубликовала ее.

Потому что я боюсь, что мой план не сработает.

Шана продолжает говорить.

— Наверняка есть какие-то его следы, просто я не могу найти других псевдонимов. Чаще всего у мошенников есть другие имена.

— У него было другое имя много лет назад, — говорю я ей. — Но я не знаю, какое. — И это правда. Даже Шер не говорила мне, с какими именами они родились. Я также копалась в истории нью-йоркских преступлений, изучая пожары в домах, которые привели к гибели людей.

Но, к сожалению, их очень много.

— Ты знаешь, когда именно?

— Нет.

— Ух, он умеет исчезать.

— Да, это так, — говорю я. — Спасибо за новости.

Мы вешаем трубку, и я бросаю телефон рядом с собой, кладу голову на диван и закрываю глаза. Я простила Генри, как только добралась до дома, как только вернулась к повседневной рутине. Он делал то, что умел, но все встало на свои места, когда он признался мне в любви.

И он отпустил меня.

Я не могу спать. Я не хожу на свидания. Я не хочу общаться с людьми. Я справилась с этим, написав историю о киллере, живущем на грани, пока он не встречает писательницу. Он делает неправильные вещи, чтобы завоевать ее, но дает ей именно то, что ей нужно. Она начинает осознавать, чего лишилась, остепенившись. Они влюбляются друг в друга. Он разбивает ей сердце. Она прощает его.

Она прощает его.

И он возвращается. Он возвращается и говорит ей, что никогда не уйдет. Он клянется всегда защищать ее, любить и заботиться о ее собаке. Она говорит ему, что принимает его мрачность и любит его не вопреки ей, а потому что это часть его самого. И она любит его всего целиком.

Но это всего лишь книга.

А это реальная жизнь.

Слеза скатывается по моей щеке впервые за несколько месяцев, и я позволяю горю прорваться сквозь блокаду, которую я воздвигла вокруг себя. Я смахиваю ее рукавом свитера. Пришло время сорвать пластырь.

Я знаю, что он действительно не вернется.

Мне нужно покончить с этим.

Генри

— Ненавижу Нью-Йорк, — стонет Джуд.

— Может, хватит, блядь, ныть по любому поводу? — Огрызаюсь я, когда мы заходим в бар, расположенный у подножия высотного жилого дома.

— Мы здесь не ради веселья.

— Хорошо, Брэндон.

— Ненавижу это имя.

— Ну, нищим выбирать не приходится, когда дело доходит до кражи номеров социального страхования. Не так много людей, которые подходят по всем параметрам.

— Ты все еще можешь называть меня Генри. — Я закатываю глаза, пока мы идем к задней части бара.

— Это даже не твое настоящее имя, Декстер Мерфи.

Я стараюсь не подавиться своим старым именем.

— Заткнись, мать твою.

Он разражается смехом, но быстро затихает, когда мы подходим к задней двери бара.

— Ты уверен, что хочешь этого?