“Не разводиться?” – Даниил на несколько мгновений допустил такую мысль, но снова отказался от неё. Он понимал, насколько это было бы цинично и лицемерно по отношению к Софи.

Любить мужчину, быть с ним рядом каждый день, отдаваться каждую ночь и понимать, что он видит в ней лишь удовлетворение собственной похоти. Нужно было придумать какой-то план по мягкому отдалению. Постепенному. Щадящему.

“Тупорылый придурок Коржаев. Из-за тебя она вообще теперь долго не сможет никому доверять. А ведь нормальных парней пруд пруди”, – усталость перенасыщенного событиями и работой дня делала его голову всё тяжелее, и Волохов даже не заметил, как уронил её на одеяло Софи и уснул сидя.

* * *

В полседьмого утра Даниил проснулся от тупой боли в шее и вибрации телефона в кармане.

– Гадство… – он проспал несколько часов у кровати Софи, всё тело затекло, а в голове было мутно, словно с похмелья.

Звонил Ярослав.

– Какого хрена?..

– Это ты мне скажи! Где вас опять носит?! Почему я узнаю об очередной госпитализации дочери случайно?!!

– Потому что тебя это не касается?

– Волохов, я тебя убью! Я надеялся на твоё хладнокровие и здравомыслие! А вы с ней на пару творите…

– Ну да, надо было сначала у тебя взять парочку мастер-классов…

– Что?!

– Я перезвоню, – Даниил без сожаления сбросил звонок тестя и заметил, что Софи проснулась и печально смотрела на него.

– Я идиотка, да?..

– Нет. Просто у тебя депрессия, – Волохов стащил с себя пиджак и попытался размять плечи и шею. В палате раздался тихий хруст. – Чёрт…

Софи издала смешок, а Даниил смущённо улыбнулся:

– Ну да. Я не двадцатипятилетний юноша. Ещё немного, и начну жаловаться на сквозняки и обвинять молодёжь в недостатке ума и воспитания.

– Слабо верится…

– Так что насчёт смены обстановки? Давай сгоняем в Копенгаген сразу после Нового Года?

– Почему туда?

– Снежно, сказочно и дорого.

– Прям как ты любишь.

Волохов снова хрустнул шеей и обессиленно рухнул на кушетку.

– Я тут надолго?

– Не думаю. Уверен, вечером мы будем дома.

Софе удивлённо вскинула бровь:

– Ты весь день будешь тут?

– А ты против?

– Нет…

* * *

– Свадьба? В смысле… вообще? Или прямо сейчас?

Денис, Арчи и Вова сидели в палате Димы и удивлённо переглядывались.

– Как только меня отсюда выпустят, – Сокол терпеливо морщился, пока медбрат заканчивал обрабатывать его швы, и щёлкал крышкой маленькой чёрной коробочки, внутри которой сверкало колечко с квадратным бриллиантом.

– Но… К чему такая спешка? Мы только-только Джокера похоронили…

Цокнув языком и нахмурив брови, Дима посмотрел на Дениса:

– Ты в курсе, почему меня раскроили второй раз?

– Да. Тромб. Но причём тут это?

– У тебя есть для меня стопроцентная гарантия, что это не повторится? Через неделю, месяц, полгода? Когда я буду уже не под носом у хирурга, а сам по себе? Я хочу быть уверен, что при таком раскладе Лера не останется ни с чем. Хочу, чтобы моя доля “Феникса” оказалась у неё, если повторится худший сценарий, и ещё один всратый тромб перекроит все мои планы на долгую счастливую жизнь.

– Сомневаюсь, что это сделает её гипотетическое горе меньше. Но если ты так хочешь, можешь составить завещание. А устраивать пир во время чумы…

Арчи усмехнулся, прервав их диалог:

– Дэн, мы вроде все вместе смотрели грёбаного “Гарри Поттера”.

Денис поперхнулся:

– Чего?

– Чего-чего. Ты забыл? Этот бородатый старикан тогда очень точно сказал: “Не жалей мёртвых, жалей живых”. Уж Джокер точно был бы рад такой движухе!

– Ну да. Сейчас бы цитировать магов из детской сказки… Идиотизм.

– Ну значит, тебя прикрыл идиот.

– Да причём здесь это?! – Денис вскинулся и сделал несколько шагов по палате.

– Я не собираюсь устраивать вечеринку в масштабах свадьбы Волохова. Но и просто сходить в загс за свидетельством не хочу. Что-то должно остаться в памяти. И у меня, и у неё.

– Дэн, правда, – Вова посмотрел на Морока. – Надо двигаться дальше. Жизнь не закончилась на том, что с нами произошло. Даниил навсегда останется в памяти. Об этом даже спорить тупо. Но нам нужно что-то, чтобы снова ощутить нашу нерушимость. Почему бы и не скромное торжество?

– Спасибо, – буркнул Дима.

В палате повисла тишина. Каждый думал о своём.

Сокол продолжал рассматривать кольцо и размышлял, как бы понятнее намекнуть Лере на чёрное кожаное платье вместо белого воздушного. Он в общих чертах знал историю Арчи и не горел желанием создать дополнительное напряжение.