Но сейчас я здесь, в особняке Моретти, в котором уже побывал множество раз за последние несколько недель. Я приезжал на ужины, когда меня приглашали, или же за Адрианой, чтобы отвести её на свидание. Я никогда не оставался здесь на ночь и не задерживался надолго. Даже в комнате Адрианы я находился не дольше десяти минут, потому что каждый раз кто-то из её родных умудрялся нас побеспокоить. Складывается такое ощущение, что они по таймеру отслеживают время, которое я провожу с ней за закрытой дверью, чтобы ворваться и застать за чем-то непристойным, и дать Маттео мотив для моего убийства. Это чертовски раздражает, но я понимаю, что Моретти были традиционной семьёй и, несмотря на то что Адриана уже моя, Маттео категоричен в публичном проявлении привязанности. Я уважаю это. Ну, стараюсь уважать.

Собственно, поэтому я не трахнул Адриану, когда застал её в кладовке в этом сногсшибательном чёрном платье, которое обтягивало тело, как вторая кожа, и подчёркивало все её совершенства. Я сделаю это позже, заставив надеть это платье для меня. А сейчас мне нужно сосредоточиться на скучном и менее приятном занятии.

Маттео созвал совет, на котором я тоже должен присутствовать, хоть мне этого сильно не хотелось. Здесь также сидит Марио Кастелано. Это седовласый мужчина, который годится Маттео в отцы. Его густые брови, такие же седые, как и волосы на голове, опущены, что делает лицо ещё более угрюмым, а глаза пристально следят за каждым моим шагом с тех пор, как я ступил за порог кабинета.

Коротко кивнув мужчинам, я прохожу и сажусь на свободное кресло напротив Марио, который держит в руках сигарету, а Маттео расположился на своём обычном месте с бокалом янтарного напитка. Мне предлагают присоединиться к ним, но я отказываюсь от того и другого, предпочитая сохранить ясную голову.

– Зачем ты меня позвал?

Я не стал тянуть время – у меня есть дела поважнее, чем собрание пенсионеров.

– Мы получили информацию, что в одном из наших портов была замечена машина, не принадлежащая членам Каморры, – говорит Маттео, делая глоток из стакана, который крутит в руках.

– И что?

– Этот порт не используется уже лет двадцать. Он находится в не очень удобном месте – практически в центре, прямо перед носом полиции. Это больше похоже на склад, нежели на место, где можно принимать крупные грузы и проводить передачу товара.

– Разве полиция Чикаго не работает на вас?

– Да, но они не могут просто взять и закрыть на всё глаза, к тому же за последние несколько лет у нас на хвосте ФБР, как ты знаешь, – на этот раз ответил Марио, бросив на меня презрительный взгляд. Он не казался довольным моим присутствием здесь. – Так что перестань, твою мать, задавать грёбаные вопросы.

Этот старик думает, что может разговаривать со мной таким тоном, потому что я был никем для него. Я знаю, что говорят обо мне внутри Каморры, и видел взгляды солдат каждый раз, когда приезжаю в особняк или свободно разгуливаю по городу. Все думали, что я неприкасаем благодаря Маттео, который позволил мне находиться на их территории, но это было не так. Я здесь, потому что сам этого захотел, потому что тут находится то, что принадлежит мне. И как только я решу все дела и покончу с этим, я намерен свалить нахрен из Чикаго вместе с Адрианой.

А пока я не собираюсь позволять кому-либо общаться со мной, как с куском дерьма, кем бы он ни был. Я кладу руки на стол между мной и Марио и наклоняюсь ближе, чтобы он меня услышал.

– Если ты думаешь, что я буду, как щенок, спрашивать у тебя разрешения, то ты, мать твою, ошибаешься, старик. Я здесь, – я развёл руками по кабинету. – Значит, могу задавать любые вопросы, какие захочу.

– Ты – маленький ублюдок! Следи за тем, как говоришь со мной, иначе истинные члены Каморры вырвут из твоей глотки длинный язык и заставят проглотить, – прорычал мужчина, да так, что из его рта брызнули слюни прямо на красное дерево стола.

– Я не являюсь и не стремлюсь быть одним из вас. Маттео позвал – поэтому я здесь. И раз уж твоя жалкая задница тоже тут, смею предположить, что ей нужна услуга. Так что закрой свой рот и следи за языком, иначе деликатесом накормлю тебя я.

Сейчас не время для убийства, но, если этот мудак не заткнётся, я сам заткну его.

– Ты сукин сын! – Марио вскакивает с кресла, ударяясь своим пивным животом об стол. – Ты никогда не станешь одним из нас! Ты сын шл…

– Сядь! – гремит голос Маттео, заставляя консильери осечься, к его же счастью, на полуслове.

Мужчина замолкает по приказу своего Капо и, сев на прежнее место, продолжает метать в меня молнии глазами. Его морщинистое лицо покраснело и напряглось, рука сжалась в кулак.

Я слегка облокачиваюсь на спинку кресла и скрещиваю руки на столе.

– Алессио здесь по моему приказу. Если ты имеешь что-то против этого, Марио, то я готов выслушать тебя. Но помни, что я не потерплю неповиновения.