– Как ты можешь допускать его на наши встречи? – не унимается старик. – Все солдаты об этом шепчутся и не принимают такого положения вещей. Ещё вчера он был похитителем твоей дочери, которую украл в день её свадьбы. Ничуть не удивлюсь, если моего сына и твою жену убил он! А теперь ты впускаешь его в свой город, в свой дом, в жизнь своих детей?!

– Я никого не убивал, – я пытался сдерживаться и казаться спокойным, но старик умеет провоцировать, играя на нервах.

– Этот вопрос закрыт, и наказание последовало, – обратился Маттео к своему консильери. – Моё решение как Капо не обсуждается, Марио. Ты, как никто другой, должен это знать, так же, как и то, что я могу быть милосердным, давая ещё один шанс до очередного промаха. Если моим людям нужно напомнить это, значит, я так и сделаю, мать вашу. Но каждый, у кого длинный язык и большой рот, будет изгнан с позором не только из Каморры, но и из Синдиката тоже. Тебя это также касается, – он показал стаканом на старика, который шокировано смотрел на своего Капо. Его глаза вот-вот вылезут из глазниц. – Ещё есть вопросы или мы можем приступить к теме нашей встречи?

– Нет, Маттео, – на лбу Марио выступает испарина, и он смахивает её рукой.

– Отлично.

Маттео – пример сдержанности и спокойствия. Он как стена, которая не боится ни одной стихии и остаётся нерушимой под любым давлением. Мужчина просто опустошает стакан и ставит его на стол, чтобы продолжить с того места, на котором мы остановились, словно последних пяти минут вовсе не было.

– Машина без номеров была найдена на выезде из Чикаго. Никаких следов и прочих улик, которые помогли бы распознать водителя. Он был один. На камерах виден лишь силуэт, замаскированный во всё чёрное. Ни лица, ни каких-либо опознавательных признаков. Он словно призрак, который смог легко, без каких-либо трудностей проникнуть на территорию порта, обойдя пятерых людей, и войти в офис. Он явно знал каждый уголок, каждую камеру – даже те, что были тщательно скрыты – успешно обходя их. Он что-то искал, и я полагаю, нашёл то, за чем приходил.

Я хватаюсь за каждое слово, сказанное Маттео, и всё больше зацикливаюсь на них. Он словно описывает ту же картину, что я пересматривал несколько десятков раз за сегодняшнюю ночь.

– Или это тщательно продуманный ход, чтобы привлечь к себе наше внимание, – я озвучиваю предположение. – Я хочу увидеть записи видеонаблюдения.

– Зачем? – спрашивает Марио с ноткой раздражения в голосе.

Я проигнорировал его и обратился к Маттео:

– Позволь мне взглянуть.

Мужчина, не сказав ни слова, протянул ноутбук с включенной записью. Я нажал на «Воспроизвести». Картинка всплыла на весь экран с того места, как машина подъезжает на территорию порта с выключенными фарами и останавливается. Под светом фонарей и луны особо ничего не видно, но можно заметить, как водитель открывает дверь чёрной или тёмно-синей старой Audi A6 и выходит из неё. Как Маттео и сказал, на нём полностью тёмная одежда: длинное чёрное пальто, такие же брюки и толстовка, а на лице – маска. Но самой главной деталью, которую я и ожидал увидеть, была его хромота.

Твою мать. Это тот же ублюдок, что и в моей квартире. Я уверен в этом, но не понимаю, как всё может быть связано. Идя сюда сегодня, я ожидал разговора с Маттео о нас с Адрианой либо же об отце. Но я не рассчитывал, что мне придётся вновь столкнуться с этим. Я был на взводе всю ночь, пока не вырубился под утро, и мечтал просто немного, блять, отвлечься от всего дерьма, что происходило вокруг. Я строил планы на вечер с девушкой, которую хотел, но сейчас я сижу здесь и вижу, как этот грёбаный ублюдок вновь врывается в мою жизнь и всё портит.

Он игрок, но стоит признать – он умён. И чертовски уверен в себе. Он знает, что мы следим за ним, и, судя по всему, этого и ждёт.

Кто ты, блять, такой?

– Что ты увидел? – интересуется Маттео.

– Мы с Адрианой были на похоронах, – говорю я, следя за его реакцией.

Ни один мускул не дрогнул на лице Маттео, но выдали глаза: зрачки увеличиваются точно так же, как у его дочери, когда она удивляется или шокирована чем-то.

– Был дан чёткий приказ не привозить её туда, – вставил свои три копейки Марио.

– Я никогда не был солдатом Каморры, а значит, никакого приказа не нарушал, – отчеканил я. – И мне, откровенно говоря, плевать. Адриана захотела попрощаться с матерью и с твоим сыном, поэтому я привёз её.

Я вновь поворачиваюсь к Маттео, который налил себе ещё выпить.

– На обратном пути началась погоня, но нам удалось избавиться от них, однако я не мог вновь вернуться в Нью-Йорк, потому что за нами могли следить. Поэтому я отвёз Адриану в горный домик моей мамы, а сам заметал следы. Вернувшись к себе в квартиру, я заметил, что там кто-то был во время нашего отсутствия. Позже я проверил записи с камер наблюдения, в том числе и с той, которая была спрятана в гостиной в месте, где никто бы не догадался, но этот ублюдок знал, что она там. Каждое его движение кричало о самоуверенности. Он словно указывал на то, что всегда на шаг впереди. Ублюдок был у меня не в первый раз и хотел, чтобы я знал это. Знал, что он следит за нами и что он близко.

– Ты думаешь, это один и тот же человек? – спрашивает Маттео.