Мариэтта пригрозила ему ножом и отвлеклась от Люцио, который воспользовался шансом и стащил печенье из-под её носа.

– Ах, маленький негодник, – Мариэтта не успела забрать назад украденное, потому что Люцио положил всё печенье в рот и ухмыльнулся ей.

– Ну же, няня, не злись, – с набитым ртом сказал он, обнимая нашу няню со спины. – Твои печенья такие вкусные, что я не могу сдержаться. Извини.

Я видела, как он подмигнул Бенито, отчего тот улыбнулся исподтишка, чтобы старушка не увидела. Они шутили, не замечая меня, и было так прекрасно видеть их со стороны.

– Ты же знаешь, что я не могу обижаться на тебя, il mio panino12, – обратилась к Люцио Мариэтта, хлопая его по щеке.

– Перестань так называть меня. Я уже не ребёнок, – мой брат вырвался от няни и отошёл от неё, но недалеко, чтобы можно было схватить ещё одно печенье и убежать.

На этот раз няня не воздержалась и бросилась за Люцио, пытаясь догнать его по всей кухне, пока тот оббегал остров. В этот момент я решила выйти из укрытия и присоединилась к ним, смеясь над происходящим.

– Адриана, помоги мне, – брат подбежал ко мне и спрятался за спину, чтобы няня не смогла его достать. – Она сошла с ума из-за своих печенек.

– Бесстыдник, – няня пыталась дотянуться до Люцио за моей спиной, чтобы шлёпнуть его полотенцем, но у неё это не получалось из-за маленького роста. Они зажали меня между собой, пытаясь достать друг друга.

Когда у Мариэтты ничего не вышло, она отошла от нас и села на стул, размахивая полотенцем перед своим лицом. Оно покраснело из-за бега, а дыхание сбилось, но женщина не переставала смеяться, так же, как и все мы. Даже Бенито не смог удержаться, хотя минуту назад был угрюмее тучи.

– Ты в порядке, няня? – спросил Люцио, выходя из-за моей спины и направляясь к ней, когда та перестала смеяться и положила руку на сердце.

– Да, просто дай мне воды.

– Тебе не стоит гоняться за ним по всей кухне, – я подошла к ней и обняла, пока Люцио наливал ей воды.

– Всё в порядке, дитя, – она похлопала ладонями по моим, что лежали на её бёдрах. – Возраст не должен быть помехой для веселья.

Мариэтта взяла стакан из рук Люцио и опустошила его, а потом снова обратилась ко мне. Она посмотрела на меня своими яркими, но уставшими глазами, в уголках которых собрались морщинки. Няня была с нами всю жизнь, и мне было грустно от того, что с каждым годом ей становилось всё сложнее. Её сердце уже пережило две операции, и третья будет концом. Смерть мамы плохо сказалась на ней, как сообщил мне отец, и мне жаль, что в тот момент меня не было рядом. Всю свою жизнь Мариэтта посвятила нашей семье: сначала папе, а потом мне и Люцио. Она была для нас бабушкой больше, чем родная.

– Ты уже уходишь, mio bambino? – спрашивает она.

– Да, я заскочила просто проверить, всё ли в порядке, когда услышала вашу перепалку. Но мне уже пора.

– Возьми хоть печенья.

– Эй, так не честно. Почему ей можно, а мне нельзя? – воскликнул Люцио.

– Пусть он ест, а я приеду и попробую печенье позже, если останется. Я убегаю.

Я поцеловала няню и помахала Бенито, который уже вернулся к готовке, а Люцио стал лопать печенье. Выйдя из кухни, направилась к выходу, но остановилась посреди коридора. Повернув голову направо, я посмотрела в сторону лестницы, ведущей в кладовку, где Бенито хранил запасы продуктов.

В детстве я часто пробиралась туда в поисках банки с карамелью, но с возрастом стала реже так делать. Моя любовь к этой сладости не исчезла. Так же, как и тогда, я могу есть её ложками, и сейчас мне захотелось напоследок съесть одну или две.

Оглянувшись и убедившись, что никто не видит, я пошла к лестнице и спустилась вниз. Дойдя до кладовки, я открываю дверь и нахожу выключатель. Это небольшая комнатка, стены которой обставлены полками, набитыми банками солений, варений и другими заготовками, которые каждый год Бенито делает сам. Тут же стоят и другие продукты, в том числе карамель, за которой я и пришла.

Я кладу сумочку на стойку, где хранится мука, и подхожу к нужной полке. Карамель была на самом верху, как и в детстве. Раньше я вставала на стул или что-то ещё, чтобы достать банку, но сейчас мне стоило лишь подняться на носочки.

Заполучив банку, открываю крышку и, не найдя ничего, что можно было бы использовать в качестве ложки, я обмакиваю указательный палец внутрь, покрывая его карамелью, а после отправляю в рот.

М-м-м.. Мои рецепторы наслаждаются вкусом сладкой и мягкой пасты.

– Что я говорил насчёт твоих стонов?