Я почувствовал её прежде, чем увидел. Волосы на затылке встали дыбом. Я медленно повернулся на барном стуле и наблюдал, как она идёт ко мне, её миниатюрное тело покачивается в такт басам. Все мужчины обратили на неё взгляд, даже если не хотели этого.

К этому моменту большинство уже догадывалось, кто она такая, кем стала.

Женщина, которая связала три крупные, могущественные организации, не была добычей. Напротив, она была хищницей и вела себя соответственно. Наконец-то Каталина получила уважение, которого заслуживала.

Кэти излучала его, источала и носила невидимую корону, сделанную из всех трудностей и терний, которые ей пришлось пережить, чтобы достичь этого. Это была неровная, с острыми краями, корона, которая могла заставить кого-то истекать кровью, умереть, сдаться... но она выжила.

Она приняла всё это и научилась править.

На Каталине была укороченная рубашка, которой не место в таком заведении. Все были в своих лучших нарядах или почти без одежды, но Кэти решила прийти в потрёпанной рубашке, которая делала её похожей на маленькую расхитительницу гробниц. На груди были изображены черепа с цветами, и белые линии ярко выделялись на фоне стробоскопов. Рисунок соответствовал татуировке на её боку, где черепа и цветы были переплетены между собой. Каким-то образом она всё это сочетала с тёмным макияжем глаз. Её отказ от роскошной одежды привлекал ещё больше внимания, потому что доказывал, что Каталине плевать на всех, кто ниже её. Кэти не нужно было наряжаться; ей не нужно было ничего делать.

Когда Кэти подошла к бару, то сначала ничего не сказала. Я заметил, как плавно она двигалась, как расслаблена была её спина. Но в глазах читалось раздражение.

— Что происходит? — потребовал я немедленного ответа.

— Отличный результат для первого вечера, — сказала Каталина, игнорируя меня. Она огляделась по сторонам. Мы сделали центральный бар из красного дерева, задние стойки были из чистого стекла, чтобы посетители могли видеть свои руки и ноги.

Некоторые стены были обшиты зеркалами. Людям нравилось наблюдать за шоу, особенно за собственным. Кэти не сказала, понравилось ли ей то, что она увидела.

В этот момент я заметил двух мужчин из братвы, вошедших за ней.

— Кто это? — кивнул в их сторону.

— Дополнительная охрана.

— Нам не нужна дополнительная охрана. Я здесь с тобой.

— Братва это учла, — вздохнула она и провела рукой по чёрным волосам. — Но они пока не доверяют тебе.

— Интересно. Ты носишь в себе мою кровь, а они не доверяют мне? Но это не имеет значения, потому что это не их решение, Каталина.

Я прищурился, глядя на них. Потому что не был уверен, пришли ли они по согласию Кэти или вопреки её приказу, чтобы следить за каждым шагом.

Судя по тому, как она прищурилась, глядя на них, скорее всего, второе.

— Это совместное решение, монстр.

Кэти потёрла лицо, пытаясь избавиться от гнева. Затем усмехнулась, вероятно, заметив, как я сжал челюсти.

— Это только начало переходного периода. Они привыкнут, да? — Каталина пожала плечами и немного расслабилась, что на мгновение охладило мой гнев.

— Ну, ты видела открытие. Я не намерен оставаться с тобой, пока все в зале пялятся на нас. Так что пойдём. А твои охранники могут пойти в противоположном направлении. — Я махнул им рукой.

Она закатила глаза.

— Ром, они обеспечивают мне безопасность. Дополнительную безопасность.

Я уставился на обоих охранников.

— Ты думаешь, они на что-то годятся?

Мужчины переглянулись, не зная, что делать. Они были молоды, плохо обучены и не готовы ни к чему, кроме сбора информации.

Я получил ответ на свой вопрос.

— Ты хочешь, чтобы они продолжали следовать за нами?

— Я не уверена, что нужно следовать.

— Почему?

— Потому что я хотела бы остаться и выпить.

— Ты не можешь пить. — Я посмотрел на её живот, который Кэти сразу же погладила. Живота ещё не было видно.

— Газировку.

Я продолжал смотреть на неё.

— Тебе вообще стоит это пить?

— Ты что, из-за чёртового имбирного эля так волнуешься, Ром? Я буду пить то, что хочу. Один глоток газировки и сахара не повредит ребёнку.

— Значит, ты всё-таки читала об этом? — я постарался не улыбнуться.

Мы уже были сумасшедшими родителями, которые вышли из-под контроля.

— О, заткнись, чёрт возьми, — топнула ногой Каталина. — Я понимаю, что становлюсь немного одержимой тем, что я могу и не могу делать, чтобы не навредить ребёнку.

Я вздохнул. Я тоже. Мы уже были гиперопекающими родителями, хотя ребёнок ещё даже не достиг стадии жизнеспособной беременности.

— Если мы уйдём, я смогу на время избавить тебя от этой привычки.

— Правда? — Кэти наклонила голову. — И как же?

— Тебе не нужно задавать этот вопрос, когда твоя киска уже знает ответ, Каталина.

Она оглянулась через плечо.