Каталина же, после братвы, чувствовала всё. Она чувствовала свою боль. Чувствовала своё правление. Она чувствовала всё. Каталина чувствовала тяжесть этого проклятого города, и она была огромной.

Она не могла снова замкнуться.

— Хорошо. Тогда давай поговорим о том, что случилось.

Каталина покачала головой и прошла мимо меня, мимо толпы людей, смешивающихся и теряющихся друг в друге, к барной стойке. Она попросила бармена принести воды, и когда ей подали стакан, она сделала два глотка, прежде чем повернуться ко мне и спросить:

— Как ты думаешь, монстр в тебе или во мне? Ты когда-нибудь думал об этом? Ты когда-нибудь задавался вопросом, слишком ли я далеко зашла, чтобы вернуться? Потому что я думаю об этом. Задаюсь вопросом, не была ли я так обижена, что забыла любовь своего отца.

— О чём ты говоришь, Каталина? — я точно знал, о чём она говорит. И просто знал, что это неправда. Она должна была быть сильнее всех нас. Нам нужно было, чтобы Кэти была лучше, чем мы когда-либо могли быть. — Расскажи мне, что, чёрт возьми, случилось. Я всё равно узнаю.

Кэти сжала руку в кулак, но я взял её и разжал пальцы, переплетая их со своими.

— Я просто не знаю, как я могу это сделать — возглавлять братву и быть матерью. Не знаю, как могу убивать и при этом любить. Я в ярости и чувствую это до самых костей. Должна ли я повернуться и любить дочь после чего-то подобного?

Я покачал головой.

— Ты убила из любви? Именно так поступают семьи, именно так поступила бы любая семья ради тех, кого они любят.

— Вот, что поддерживает тебя? Знание того, что мы делаем всё это ради семьи, ради людей, которых любим? Похоже, все делают это ради гордости, денег и жадности.

— Ты так думаешь о Бастиане, Кейде и обо мне? Думаешь, я забрал у Марио… Нет, давай вернёмся к истокам. Думаешь, Марвин был за это?

Кэти наклонила голову, её волосы водопадом спадали по плечам, пока она обдумывала это. Я хотел вытащить её оттуда, позаботиться о её нуждах, увести от линии огня. Если она сделала то, о чём я думал, слухи распространятся, и к концу ночи эксклюзивные члены этого клуба будут судить её. Это было последнее, что нам нужно.

— Ты любил меня тогда? — прошептала она.

— Я полюбил какую-то часть тебя с того момента, как встретил тебя, Клео, — признался я. — И был прикован к тебе с первого дня.

— Как же нам сковать всех вместе тогда?

— Мы должны завоевать их доверие, Каталина. Или ты будешь править только страхом и силой. Это не продлится долго.

Она тихо промычала и пробормотала:

— Может, для меня этого хватит.

Музыка пульсировала в наших венах и раскачивала толпу с их дополнительными развлечениями. Каталина развернулась на своих окровавленных туфлях с красными подошвами и зашагала прочь.

— Чёрт возьми, — проворчал я в свой напиток и оттолкнулся от барной стойки. Затем направился туда, где она исчезла. Казалось, Кэти собиралась войти в примерочные, но была остановлена вошедшими Бастианом, Кейдом и Данте. Она протиснулась мимо них.

— Ты проверял свой телефон? — спросил меня Кейд, в этот момент пронзительно глядя на меня, а не на свой собственный мобильный.

Я не ответил ему, но достал телефон из кармана брюк. В его сообщении было написано: «Владимир мёртв. Торговля людьми. Она сделала это сама и устроила из этого шоу».

Что-то глубоко внутри тебя росло и превращалось во что-то уродливое, когда люди, которых ты любишь, в опасности.

— Её защищали? Что произошло?

— Её люди потеряли контроль над ситуацией. — Бастиан потянул за воротник рубашки. — Или они позволили ему напасть на неё.

Зверь, монстр, демоны во мне взревели.

— Кто следил за ней, пока я был в клубе сегодня? Это должен был быть ты, Кейд.

— Она справилась, — сказал Кейд без единой запинки в голосе. — Мы должны доверять ей.

Бастиан положил руку мне на плечо, но я сбросил её, когда он сказал:

— Теперь она одна из нас. Это наша работа, Ром, но мы должны позволить Кэти самой справиться с этим, иначе она никогда не станет их лидером.

— У неё в животе мой ребёнок, — прохрипел я, как будто кто-то из них мог это понять, но кислород был вытеснен из моих лёгких. Его заменила удушающая враждебность ко всем. — Никто из вас этого не понимает? Одна невинная жизнь среди всех нас. У нас есть одна.

Все они смотрели куда угодно, только не в мои глаза.

— Мне не нужно объяснять серьёзность этого. Я не буду этого делать, потому что вы все и так всё знаете. Если мы не защитим моего ребёнка, я утащу этот город в ад. Мне плевать, королева она или чёртов бог. Мы защищаем эту невинную жизнь в ней, вмешиваясь каждый раз, когда есть риск.

— Мы не можем...

Я схватил Кейда за ворот рубашки.

— Не говори мне, что мы можем, а что не можем.