Я хмыкнула, потому что Ром, вероятно, был прав. К тому же мой взгляд упал на красивую коричневую коробку, которую я знала и любила, с чётким белым курсивом и большой буквой «Л», обозначающей имя лучшего дизайнера обуви. Теперь у меня точно будут красные подошвы. За эти годы у меня их было много. Мужчины любили дарить их в подарок.

Но эти ощущались иначе. Они были куплены с мыслью о моём ребёнке.

Я вытащила одну коробку, а вместе с ней ещё одну, лежавшую под ней, и ещё одну, поменьше. Я прищурилась, глядя на Рома, и сначала взяла самую маленькую коробку.

Неужели это то, о чём я подумала?

Моё сердце забилось так сильно, что я чувствовала пульсацию в висках, в ушах, во всём теле. Моя рука дрожала, когда я взялась за края крышки. Прочный картон соскользнул, и в коробке оказался тёмно-красный пыльник. Я взглянула на Рома, который сидел рядом со мной, скрестив руки, и терпеливо ждал.

— Ты же не сделал этого, — прошептала я.

Но он сделал. Мы оба это знали.

Я открыла пыльник и увидела два крошечных боевых ботинка. Они были чёрными с красными подошвами и выглядели в точности как те, которые я иногда носила. Крошечные двойные молнии серебристого цвета располагались рядом с маленькими, совсем крошечными шнурками. Я перевернула их, чтобы посмотреть на красные подошвы.

Я прижала руку ко рту, но не смогла сдержать сдавленный всхлип, вырвавшийся из моих губ.

— Что, чёрт возьми, случилось? — Ром быстро подскочил, выхватил коробку из моих рук и опустился передо мной на колени.

— Я просто... я не... Она не казалась реальной до этого момента.

В каком-то смысле я представляла дочь. Думала о том, каково это будет, и воображала, как сильно буду её любить и как уже сейчас защищаю. Я погладила живот, как будто пыталась дотянуться до неё, пытаясь почувствовать, как это будет.

Но эти ботинки… они были реальными и такими крошечными.

— Она очень реальна. Она такая же настоящая, как ты. И наша дочь тоже будет такой же красивой.

— О Боже… — Я практически зарыдала и опустила голову на его плечо. — Не говори таких глупостей. Ты же должен быть монстром и козлом.

— Я им и являюсь, — проворчал Ром. — Отчасти. Но не совсем, когда речь идёт о ней. — Он провёл пальцами по моему животу.

— Да неужели? — я закатила глаза, подняла голову от его груди и стёрла макияж, который, вероятно, стекал по моему лицу. — Ну, если тебе от этого станет легче, я тоже не такая бесчувственная по отношению к ней. Я тайком читала все эти чёртовы исследования, чтобы убедиться, что всё делаю правильно.

Ром кивнул, как будто это было совершенно нормально.

— Я тоже.

— Что? — я уставилась на него. — Ты не говорил мне…

— Я только давал тебе конкретные рекомендации по питанию. Ты принимаешь поливитамины, но нам нужно убедиться и в других вещах.

— Например? — мне было интересно узнать, читал ли он то же, что и я.

— Якобы нельзя ходить в песочницы или подобную хрень, — пожал плечами он.

— Точно! Боже мой. Я читала, почему. Что это за чертовщина?

— Долбанный паразит, который передаётся от животных.

— Мы превратимся в гермофобов после всего этого.

Он усмехнулся.

— Закончи открывать свой чёртов подарок, женщина.

— Они оба для меня? — улыбнулась я уголком рта. — Интересно, что это может быть.

— Эти два, — он внимательно посмотрел на них, — это оружие.

Я отстранилась, чтобы посмотреть на него, положив руки ему на плечи.

— Что?

Ром взял одну коробку и положил мне на колени, садясь передо мной. Сначала достал ботинок, увеличенную версию будущей мини-меня. Он ударил по шиповидному выступу в том месте, где у меня была бы ахиллесова пята. Молниеносно, два больших лезвия по бокам выдвинулись наружу.

— Чёрт, — выдохнула я.

Ром проделал то же самое со шпильками. Затем постучал меня по носу.

— Оружие, Каталина, для королевы братвы.

— Мне они не нужны. У меня есть охрана.

— В первую очередь у тебя есть ты сама. Запомни это. Не доверяй никому, кроме себя, если я не с тобой. Иван ясно дал понять свои намерения.

— Люди строят доверие, обмениваясь им друг с другом, Ром. Я должна доверять этим...

— Никогда не доверяй братве. Никогда не доверяй человеку, завидующему твоей власти. Все мужчины ниже тебя по положению завидуют. Арманелли, Стоунвуды — мы на твоём уровне. Они — нет. Уверяю тебя в этом.

Ром

Фейерверки освещали небо, словно это был центр Чикаго.

Мерцание каждого фейерверка напоминало мне о том, насколько это место прекрасно, о его потенциале, о жизни, которую вдохнули в него целеустремлённые люди. Здания были построены трудолюбивыми людьми, руководителями, которые вкалывали как проклятые, и нашими семьями, которые правили там, где это было необходимо.