Я вытерла ладони о джинсы, инстинктивно пытаясь избавиться от улик. Сделала глубокий вдох, напоминая себе, что хотела этого. Просто это должен быть мой путь.

— Я ни на кого не похожа. Я — это я.

— Ты королева, готовая сделать всё, что нужно, ради семьи, ради крови, ради своей братвы. Ты проливаешь кровь, чтобы защитить. Братва подчинится тебе, и ты будешь править лучше, чем когда-либо могла бы править под руководством другого.

— Достаточно ли сильна эта братва, чтобы выстоять без тебя, Иван? — поинтересовалась я.

— Почему бы и нет? Ты моя внучка. Ты установила связь с нашим врагом. Это выгодно, не так ли? — улыбнулся Иван, и в его улыбке было нездоровое удовлетворение.

Разве он не знал, что Марио построил свою семью как организованную военную структуру, которая руководила миром? Он был генералом, у него были офицеры, сержанты и продуманная армия, которая стремилась к власти. Мы были им не нужны.

— Арманелли ни перед кем не прогибаются.

— Но они уже это сделали, не так ли? Они сдались тебе. Они уничтожат и Марио.

Иван сидел, обдумывая свою следующую идею.

— Вы с Бастианом могли бы создать новый город, новую империю. Да, я помогу с этим. Я научу тебя всему, что знаю сам, и буду смотреть, как ты строишь, пока у меня хватит сил. Эта родословная создана для того величия, которое мы создадим.

Я покачала головой и попятилась от него.

— Ты только что сказал, что он помог убить мою мать?

Иван закатил глаза, как будто я была наивной.

— Таков мир, Каталина. Благодаря этому он быстрее получил свою силу. Если ты хочешь быть безжалостной, тебе нужно забыть о мести. Мы сосредоточимся на том, чего хотим.

— И чего же?

— Власть, чтобы что-то изменить, доступ к деньгам, к сделкам. Когда у тебя это есть, ты можешь делать всё, что угодно. — Его голос звучал издалека, словно он мечтал о том, что могло бы быть.

Иван никогда не достигал такого статуса. Братва была слишком разрозненной, и он никогда не контролировал её должным образом. Я прикусила губу.

— Я тебе не доверяю. И твоё слабоумие…

— Скоро проявится. И всё равно, ты пришла сюда сегодня. Сегодня ты лишила жизни своего дядю.

— Это была самооборона, — заметила я.

— Это был захват власти, и ты это знаешь. Ты вышла на ту улицу и ждала, пока подъедет его внедорожник, потому что хотела чего-то большего. Это то, чего ты хотела. Возьми это. Будь жадной. Будь смелой. Будь храброй. Ты способна на величие.

Я споткнулась о персидский ковёр и тут же выпрямилась.

— Я не знаю, как руководить братвой. Я не знаю... знаю только, как быть приманкой.

Вздохнула и закрыла глаза. Жжение в глазах и горле было явным признаком того, что слёзы вот-вот хлынут наружу. Я попыталась сдержать эмоции, закрыла рот, чтобы удержать их в себе.

— Я не готова.

— Я собираюсь научить тебя, Каталина. Что может сделать ещё один преемник, а? Ты хочешь оставить своё наследие кому-то другому? Заяви свои права на трон прямо сейчас. Скажи мне, что ты хочешь этого, чтобы мы могли вернуть братву к жизни. Ты и Арманелли можете править вместе.

Я медленно покачала головой, но мой мозг работал так быстро, как только мог, пытаясь сложить все кусочки мозаики воедино. Меня слишком долго использовали, и ещё дольше я хотела власти.

Уже взялась за золотую ручку входной двери, но тут же опустила руку. Потом уставилась на деда, на его серебристо-седые волосы, свидетельствующие о многолетнем стрессе. Я обратила внимание на голубой фарфор в столовой и напольные часы в углу. Он жил прекрасной жизнью, отойдя от дел. Но когда я опустила взгляд, мёртвое тело Дмитрия стало напоминанием о том, что было бы на самом деле.

— Я не такая, как все вы, — сказала я.

— А, так слова моего сына задели тебя за живое. Ты думаешь, что ты шавка, а шавка не может править?

— Нет. Я думаю, что шавка будет править лучше. — Я помолчала. — Я знаю это. Потому что была частью всего этого и в то же время не была включена ни в одну из них.

Иван склонил голову набок, пытаясь понять. Миру потребовалось бы время, чтобы понять, но я не буду ждать.

— Трон мой.

Ром

Дни. Кэти не было несколько дней.

Я позвонил ей в первый же вечер и заметил, что её телефон всё ещё лежит на столе. Каталина всё оставила, и единственное, что мы могли сделать, это слушать. Кейд не спускал с неё глаз и дал мне телефонный доступ к тем, кто взял её в заложники. И всё же, я должен был доверять ей. Должен был отпустить Каталину, как она просила.

Мы следили за новостями и сосредоточились на собственной чистке.

В тот же вечер я сказал Бастиану:

— Мы приведём в порядок эту чёртову семью. Это значит, что ты вот-вот станешь настоящим лидером этой страны.

Мы были его людьми чести, его солдатами, его мушкетёрами. Настал день, когда он решил остаться с нами. Была ли важна наша кровь или кровь семьи?