Росси усомнится в его лояльности. Не потому, что он подумает, что проболтался, а потому, что он подумает, что был неосторожен и каким-то образом предупредил кого-то, и за ним следили.

Я поднимаю пистолет и направляю его прямо на Донателло, ожидая, пока Рикардо уберется с моего пути, чтобы дать мне возможность прицелиться.

— Отлично, — рычит он, — я ухожу, — Рикардо делает шаг вперед, давая мне возможность прицелиться, и я стреляю. Но в последний момент он снова делает движение, и пуля просвистывает прямо мимо него.

Рикардо прыгает на него сверху, толкая на кафельный пол. Подняв оружие, они целятся в меня, я отскакиваю в сторону, падаю на бок и скольжу по полу, когда в маленьком пространстве раздается стрельба. Я нажимаю на курок снова и снова, пока ничего не остается. Куски стены и потолка падают вокруг меня. Вскакивая, я бегу в соседнюю комнату, закрывая за собой дверь. Я выбрасываю опустевший магазин и заменяю его другим, который достаю из кармана, прежде чем прицелиться в дверь. Она открывается, и я собираюсь выстрелить, но вижу, что это мой брат.

Я опускаю пистолет.

— Где, на хуй, тебя носило? — хрипло шепчу я.

Он тоже поворачивается лицом к двери. Его рубашка и руки в крови. Он вытирает их о свои штаны.

— Я возвращался от машины и увидел двух мужчин, выходящих из дома.

— И что? — меня раздражает его неопределенность.

— Убил Исаака. Другой сбежал, — объясняет он с рычанием. Мой брат ненавидит проигрывать.

Нас воспитывали в духе соперничества. Когда-то он играл в бейсбол за нашу старшую школу. Его исключили из команды после того, как он ударил тренера кулаком в лицо, когда тот заставил его пробежать круг после пропущенного удара на тренировке. Это была его единственная неделя в качестве «Wildcat».

— Что насчет тебя? Кого-нибудь ещё убил?

Я качаю головой и направляюсь к двери.

— Нет. Но нам нужно закончить с этим.

Он кивает.

Я делаю глубокий вдох и пинком открываю дверь, держа оружие обеими руками. Протягивая их вперед, я готов стрелять во что угодно, но нас встречает тишина. Когда я оглядываюсь, мои глаза сужаются. Что они делают? Куда они ушли?

Взвизгивают шины, и я бегу к задней двери, распахиваю её. Задние фонари фургона исчезают вдали. Я прицеливаюсь и выпускаю ещё несколько пуль, но ни одна из них не попадает в цель.

— Блядь!

Мой брат хихикает у меня за спиной.

— Чувак, она что, запудрила тебе мозги? Не прошло и суток. С каких это пор ты стал промахиваться?

Я разворачиваюсь, направляя пистолет ему в голову.

— Держу пари, что отсюда я не промахнусь, — я приподнимаю бровь.

Он просто улыбается мне.

— У тебя кончились патроны.

— Да? — спрашиваю я. Опуская пистолет, я нажимаю на курок, посылая пулю в пол. Прямо между его ног.

Он отскакивает назад.

— Чёрт, чувак. Что за хрень?

— Не шути со мной, Маттео. Я не в настроении, — предупреждаю я.

Его глаза прищуриваются, но он ничего не говорит. Я вынимаю магазин и достаю последний из кобуры.

— Давай, я готов покончить с этим дерьмом.

Я снова вхожу в комнату, где полно тел, и вижу мужчину, стоящего к нам спиной. Он запихивает в мертвое тело упаковку с наркотиками. Я подхожу к нему сзади и приставляю пистолет к его затылку.

Он вздрагивает и вскидывает руки.

— Я возьму это, — говорит мой брат, выхватывая пистолет из-за пояса и направляя его вместе со своим собственным на него.

— И это все? — спрашиваю я.

Он ничего не говорит.

— Я дам тебе ещё один шанс ответить мне.

— Я ни хрена тебе не скажу, — он поворачивается ко мне лицом.

И, к моему удивлению, я знаю этого парня. Он сын правой руки моего отца.

— Энтони, — я улыбаюсь. — Какова вероятность встретить тебя здесь?

— Иди на хуй, Лука! — кричит он мне в лицо.

— Я трахну твой рот, — мой брат шевелит бровями. — Мне всё равно, малыш.

Челюсть Энтони напрягается, и он поворачивается, чтобы наброситься на моего брата, но тот бьёт его прикладом пистолета по голове, вырубая его. Энтони падает на пол, и мы с братом оба прислушиваемся к любым другим звукам.

— Я думаю, они ушли.

— Они вернутся, — говорю я.

Росси думал, что у него надежная операция, потому что никто никогда не осмеливался напасть на его территорию. Это делало его уязвимым. Слабым. У него было меньше людей, чем обычно. Мы никогда не предпринимали столь смелых шагов. Мой отец всегда стоял за всеми операциями, но сегодняшний вечер был делом моих рук. Я командовал, и нам нужно было четко заявить о себе. Мой брак с Хейвен укрепит это. Её отец сделает нас неприкосновенными. Больше, чем мы уже есть.

— Подними его, — приказываю я.

— Что мы будем с ним делать?