Я сижу на пассажирском сиденье его эксклюзивной машины. Он дорожит этим. Я жалею, что не позавтракала, чтобы меня вырвало прямо здесь и сейчас, но мой желудок пуст. Моё сердце разбито.

Пора возвращаться домой.

Я мечтала, чтобы он сказал мне это раньше, но это было не потому, что он купил меня. Это было потому, что он не мог жить без меня. Мои родители бросили меня на съедение волкам, зная, что он может разорвать меня в клочья.

Как долго он терпел? Как давно он знал, что появится сегодня в доме моего отца и заставит мою мать собрать мои вещи и забрать меня из дома?

Было ожидаемо.

Лука никогда ничего не делает, предварительно не обдумав всё как следует. Его учили продумывать все возможные варианты исхода. Все варианты. Он был создан для того, чтобы выжимать максимум из любой ситуации. Какая-то часть меня знает, что я не могу винить его. Он не виноват, что его отец — Дон. И он должен пойти по его стопам.

В машине мы молчим, если не считать его радио. Звучит «Devil's in the Backseat» группы Lostboycrow, и с каждой секундой на моем сердце становится всё тяжелее.

Он останавливается, нажимает кнопку на приборной панели, и черные кованые ворота открываются. Мы проезжаем вперед, и я вижу перед собой особняк, который он называет своим домом.

Это всё, чего я когда-либо хотела, и в то же время всё, что я презираю. Он проезжает под навесом, который соединяет дом с отдельно стоящим гаражом на пять машин, затем объезжает его по кольцевой подъездной дорожке с задней стороны. Слева перед домом находится бассейн.

Он выходит и обходит вокруг, чтобы открыть мне дверцу, но я выскакиваю прежде, чем он успевает до неё добраться. Не нужно изображать из себя джентльмена.

Лука тянется к моей руке. Я пытаюсь отдернуть её, но он быстрее. Его хватка усиливается, и я вздрагиваю. Он тянет меня к заднему крыльцу, и я оглядываю садовую мебель, которая занимает много места. Диван кремового цвета, с подушками ярко-оранжевого цвета. В углу стоит гамак, привязанный к двум большим пальмам. Здесь есть современная полноразмерная кухня с кирпичным камином. Только самое лучшее, что есть у Бьянки.

Он распахивает стеклянную дверь, и мы входим в дом. Я быстро осматриваюсь. Я была здесь тысячу раз. Его отец купил ему это место после того, как он окончил среднюю школу, что было удобно для нас. Не то чтобы нам раньше приходилось скрывать наши отношения. Его отцу было все равно, а моя мать закрывала глаза на мою сексуальную жизнь. Ей нравилось думать, что её не существует, и мой отец, казалось, никогда этого не осуждал. Теперь я задаюсь вопросом, не в этом ли причина. Неужели они с отцом Луки планировали это с самого начала?

Я оставалась на ночь, а когда просыпалась, он уже уходил. Я представляла себя его женой и бегала по дому в его футболке. Это была мечта, которую я отчаянно хотела осуществить.

Будь осторожна в своих желаниях. Твоя мечта может быстро превратиться в твой худший кошмар.

Он открывает дверь своей спальни, и в тот момент, когда он отпускает мою руку, я останавливаюсь.

— Твои вещи скоро доставят, — его слова ровные, но они режут меня, как нож. Он такой холодный, и я чувствую его гнев. — У тебя есть свой собственный шкаф…

— Я не буду класть сюда свои вещи, — наконец, я обретаю дар речи.

Он поворачивается ко мне лицом.

— Да. Ты это сделаешь.

Я качаю головой.

— Я отказываюсь…

— Ты прекратишь? — резко говорит он, заставляя меня вздрогнуть от его тона. Он никогда раньше так со мной не разговаривал. Что он делал в Италии, что так сильно изменило его?

— Перестань вести себя как маленький испуганный котенок, Хейвен, — с гневом он смотрит на меня. — Это не смертный приговор. Теперь это наш дом.

Я фыркаю, обнаруживая этот огонь недовольства.

— Ты думаешь, я лягу и буду спать с тобой в постели, в которой ты трахал своих шлюх? — жестко спрашиваю я.

Я ненавижу тот факт, что у меня не было ни одного другого мужчины с тех пор, как он меня бросил. Теперь я жалею, что не переспала с любым, кто посмотрел в мою сторону. Я знаю, что у него так было.

Он наклоняется, и его губы нежно касаются моего уха. Его запах, в который мне так хотелось окунуться, теперь пахнет кислятиной.

— Раньше тебя это никогда не останавливало.

Я сжимаю кулаки и отталкиваю его от себя. Он не двигается с места. Вместо этого его руки обхватывают мои волосы, и он запрокидывает голову назад. Секунду спустя его губы поглощают мои. Его поцелуй похож на боль. Он требует, чтобы я его почувствовала. Так чертовски сильно, что у меня подкашиваются колени.

На вкус он всё, что я ненавижу и люблю одновременно. Его язык проникает в мой рот, и я пытаюсь отстраниться, но он прикусывает мою губу, и я всхлипываю. Я целую его в ответ. Агрессивно. Я вкладываю всю свою ненависть в этот поцелуй. Надеясь, что он подавится.