— Я видел крематорий в конце коридора, — киваю на дверь. — Давай занесем его туда и сожжем. Мы оставим его прах, чтобы они нашли его, когда вернутся.

Лука

Я замечаю, что часы на приборной панели показывают начало четырёх утра. Мы подъезжаем к задней части «Kingdom»4 — самого престижного отеля и казино Лас-Вегаса. Он затмевает все остальные.

Выйдя из машины, мы поднимаемся по пятнадцати ступенькам к черным двойным дверям. За мной катится чемодан. Я открываю одну из дверей, в то время как мой брат проходит через вращающуюся дверь. Войдя в отель, я слышу, как мои туфли стучат по белому мраморному полу. Большая золотая буква «К» расположена в центре черного круга. Интерьер выглядит так же изысканно, как и снаружи. С высокого зеркального потолка свисает золотая люстра. Стены украшены черными и золотыми вставками, и в воздухе витает запах мечты. Деньги. Мгновенное удовлетворение. Большинство приезжают в отели на Стрипе ради крупного выигрыша. Поймать тот кайф, который может подарить только казино. Здесь дни превращаются в часы, а надежда пахнет сигаретами. Но это частный вход. Сюда никого не пускают без разрешения. Здесь нет ни игровых автоматов, ни столов для игры в блэкджек.

— Лука.

Мужчина по имени Найджел приветствует меня, кивая, когда замечает меня из-за черного мраморного стола.

— Как ваше утро, сэр?

Его карие глаза осматривают мои джинсы, испачканные кровью. У меня в машине была запасная рубашка, но не было возможности переодеть брюки. Но он не удивлен. Он видит здесь всякое дерьмо. Его боссы тоже не прочь испачкать руки.

— Неплохо. Твоё?

Мой брат фыркает, услышав мои слова.

— Отлично, сэр. Как всегда.

Он подходит к частному лифту, на котором такая же черная гравировка с золотой буквой «К» посередине. Он сканирует карточку-ключ, чтобы открыть доступ. Дверь растворяется, и мы втроем входим в кабину. Пол здесь выложен из черного мрамора с золотыми вставками, похожими на конфетти.

Он ещё раз сканирует свою карточку-ключ, и двери закрываются.

Этот лифт останавливается только на нескольких избранных этажах. Один из них — тринадцатый. Большинство зданий предпочитают не использовать этот этаж из-за суеверий, но Короли не верят в такую чушь. На этом этаже они выполняют свои самые эксклюзивные работы.

Дверь открывается, и Найджел жестом приглашает нас войти.

— После вас, сэр.

Мы выходим из лифта, проходим через ещё одну двойную дверь и сразу попадаем в конференц-зал. Четверо мужчин сидят за изготовленным на заказ столом из черного камня, за которым легко могли бы разместиться двадцать человек. В центре стола вырезан большой череп, а на каждом конце золотыми буквами написано «Kingdom». Плотные черные шторы задернуты, закрывая окна на противоположной стене, чтобы скрыть нас от мира, даже несмотря на то, что сейчас середина ночи. Осторожность никогда не бывает лишней.

Мой брат плюхается в одно из черных кожаных кресел и откидывается на спинку, покусывая зубочистку. Я бросаю чемодан на столешницу и сажусь.

— Спасибо, Найджел, — говорит Боунс с места во главе стола, отпуская его.

— С удовольствием, сэр, — он складывает руки за спиной и кивает, прежде чем выйти из комнаты, закрыв за собой черные двойные двери.

Я достаю свой сотовый из переднего кармана и кладу его на стол перед собой, чтобы он был на виду. Хотя я знаю, что в тот момент, когда мы вышли из лифта, глушилки включаются и связи нет. Эти парни не дураки. Вот почему мы ведем с ними дела.

Темные Короли известны многими качествами, и терпимость к ним не относится. Вы их предаете, и они убивают вас. Вопросов не задают. Как и мы.

Я помню, как однажды, будучи ребенком, я сидел в церкви, и проповедник обсуждал сатанинскую библию и четырех сатанинских наследных принцев ада: Люцифера, Левиафана, Сатану и Велиала.

Насколько я могу судить, Велиал ближе всего к Боунсу. В сатанинской библии Велиал ассоциировался с независимостью, землей и севером, направлением тьмы. Он также часто ассоциировался с сексом, похотью, смятением и тьмой. Все то, ради чего живет Боунс.

Левиафан, которого я ассоциирую с Титаном, — это огромное морское чудовище, вызывающее сексуальное желание из неизвестных и внушающий страх глубин. Он — непреодолимая сила, исходящая изнутри человека. И ассоциируется с водой и западом.

Люцифер был бы Грейв — несущий свет и просвещение. Он внутренний источник света человека, которого общество пытается затянуть во тьму конформизма.

Есть ещё Сатана. Он же Кросс. Противник обыденности, посредственности, правильного пути, глупости. Он ассоциируется со стихией огня и юга. И его отец тоже был проповедником.