— Что, если это подстава? — продолжает он. — Они могли заплатить проститутке приличную сумму, чтобы она выдумала эту фальшивую хрень. Мы вбегаем. Они убивают нас. Бабах. Всё это ложь.

Я провожу рукой по лицу.

— Думаю, нам просто нужно подождать и посмотреть, — вижу приближающиеся к нам фары, а вскоре за ними следует белый грузовой фургон. — Нам не придется долго ждать, — протягиваю руку и ударяю его по плечу.

Он садится прямее, берет револьвер, лежащий у него на коленях, и вставляет патроны. Всё шутки в сторону.

Я делаю то же самое и смотрю на него.

— Оставайся со мной.

Он кивает.

— Я серьезно, — рычу я.

В прошлый раз, когда мы выполняли работу, он сбежал от меня и в итоге получил пулю в руку. Можно было подумать, что этот ублюдок умирает. Мне даже пришлось нести его на руках.

— Я знаю…

— Нет, ты не понимаешь, — перебиваю я его. — Оставайся со мной, на хрен, или я сам тебя пристрелю.

— Да, да, — он распахивает пассажирскую дверь и выпрыгивает наружу.

Я тоже выхожу, и он следует за мной по темной улице к часовне. Я подбегаю к обочине и прижимаюсь спиной к кирпичному зданию. Я держу пистолет перед собой и прицеливаюсь, готовый выстрелить в любую секунду.

— Это всё? — спрашивает мужчина.

Я узнаю голос. Это Донателло, правая рука Росси. Он заменил Бернарда, парня, которого я оставил умирать на склоне горы четыре года назад.

Росси и мой отец когда-то были друзьями и работали вместе, пока их пути не разошлись. Никто, кроме них, не знает, что произошло. Честно говоря, я удивлен, что они оба ещё живы. По большей части, мы остаемся на своей стороне Вегаса, а он — на своей. А потом он набросился на мою семью, и всё было кончено.

Но сегодня вечером мы снова идем к нему. Мы снова заберем у него всё. Потому что мне всё равно, что мне придется делать, когда я войду в эти черные двери, но каждый из его людей, которых я увижу сегодня вечером, умрет. Я собираюсь склонить чашу весов в пользу Бьянки. И мой брак с моей девушкой подтолкнет мою семью на фронт этой войны. Не имеет значения, любила ли она меня всегда или теперь ненавидит. Это бизнес. Моя жизнь всегда была такой, и я не собираюсь меняться сейчас. Не сейчас, когда я нужен своей семье. К тому же это дает мне то, чего я хочу. Её.

— Нет. В грузовике есть ещё одна сумка, — отвечает ему незнакомый голос.

— Иди и принеси её, — требует Донателло. — Уже поздно, и я хочу убраться к чёртовой матери.

— Да, сэр.

Я иду вдоль кирпичного здания, пока не подхожу к черному ходу. Я выглядываю из-за угла и вижу мужчину, одетого в темные джинсы и черную футболку, который направляется к белому фургону. Двойные двери в задней части открыты. Он наклоняется и хватает пакет для мусора.

Я засовываю пистолет за пояс джинсов, достаю нож из черного ботинка и бросаюсь к нему. Я подхожу сзади, зажимаю ему рот рукой и запрокидываю его голову назад. Затем я разрезаю ему горло, стараясь вонзить нож достаточно глубоко, чтобы довести дело до конца.

Кровь брызжет на сумку и заднюю стенку фургона. Его тело обмякает, и я убираю руку от его рта. Он падает на колени, затем вперед, его голова ударяется о задний бампер, прежде чем он оседает на землю и истекает кровью.

Я отступаю назад и провожу лезвием по своим черным джинсам, прежде чем засунуть его обратно в ботинок. Схватив пакет, я бросаю его своему младшему брату.

— Отнеси это обратно в машину.

Он приподнимает бровь.

— А как насчет…?

— Сейчас, Маттео, — огрызаюсь я, помня, что ранее просил его все время оставаться рядом со мной. Я не в настроении выслушивать его бредни прямо сейчас. У меня сдают нервы, и мне нужно покончить с этим.

Он вздыхает, но поворачивается и бежит обратно к моей машине, чтобы убрать сумку.

Остался один.

Подняв мертвое тело, я запихиваю его жирную задницу в кузов фургона и захлопываю двери. Я мало что могу сделать с кровью на земле, но бригада уборщиков позаботится об этом, как только я позвоню.

Достав пистолет, я открываю заднюю дверь здания и прокрадываюсь внутрь часовни. Тишина дает мне понять, что всё происходящее происходит наверху. Росси никогда не преображал её так, как первый этаж.

Я тихо поднимаюсь по лестнице, не выпуская пистолета из рук. Оказавшись на лестничной площадке, я оглядываюсь по сторонам. Здесь холодно. Не важно, как долго похоронное бюро не использовалось, запах мертвых тел остается. Даже на стенах. Никакими отбеливателями или красками это не скрыть. Вот почему я так удивлен, что кто-то захотел пожениться здесь.

Я иду по длинному коридору, и над моей головой горит одинокая лампочка. Старые обои в цветочек местами оторваны. Коричневый ковер в пятнах и с оторванными кусками. Я подхожу к двери слева от меня и приоткрываю её. Здесь пусто, если не считать двух больших крематориев, расположенных бок о бок и покрытых металлом.

Хм, мы можем этим воспользоваться.