Лука по-прежнему считает меня наивной девушкой, которая поверит всему, что он скажет. Я изменилась внутри так же сильно, как и он снаружи. Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Будь серьезным.

Он вздыхает.

— Я здесь, чтобы дать тебе то, чего ты всегда хотела.

Я скептически смотрю на него. Мужчины из семьи Бьянки — не чертовы джинны. Они не исполняют ничьих желаний, если только не знают, что это может принести им пользу.

— Чего я всегда хотела?

Он лезет в карман своей кожаной куртки и у меня пересыхает во рту при виде черной бархатной коробочки.

— Лука…

— Меня.

От одного этого слова на глаза наворачиваются слёзы, а в груди всё сжимается. Я так долго хотела этого: чтобы он любил и хотел меня. Но это ложь, а я не буду жить жизнью, основанной на лжи. Только не с ним. Ни с кем.

— Это твое любимое место, — он указывает на каменную стену. Я любила взбираться на неё, прежде чем прыгнуть в бассейн. — Здесь я впервые поцеловал тебя. Впервые сказал тебе, что люблю тебя. — Я вздрагиваю от этих слов. Ещё одна ложь. — Впервые трахнул тебя…

— Я поняла! — огрызаюсь и отступаю от него на шаг.

Лука встаёт и сжимает коробочку в руке. Моё лицо говорит ему всё, что ему нужно знать, и он недоволен.

— Я не выйду за тебя замуж, — качаю головой, заставляя свои губы произнести эти слова вслух, как бы сильно это ни ранило моё сердце.

Он — всё, чего я когда-либо хотела.

— Это не обсуждается, — рычит он.

У меня кружится голова. Я не могу понять — почему он здесь? Почему он вдруг захотел меня? И, прежде всего, почему ему нужна жена?

— Лука…

— Ты знаешь, что мне пришлось сделать, чтобы это произошло?

Мой страх быстро перерастает в гнев.

Что он должен был сделать?

— Не пытайся представить это так, будто ты хочешь меня, — огрызаюсь я. — Это только для твоей выгоды.

— Хейвен…

— Иначе ты бы женился на мне два года назад… — слёзы жгут мне глаза.

— Это было так давно, — говорит Лука сквозь стиснутые зубы.

— Это всё равно случилось, — я широко раскидываю руки. — Прямо здесь, на этом самом месте.

— Да, и я сожалею об этом, — огрызается он.

От его слов у меня сжимается сердце. Его прищуренные глаза смягчаются, и он проводит рукой по своим темным волосам, распахивая кожаную куртку и показывая мне черную рукоять пистолета. Я встречаюсь с ним взглядом, когда он вздыхает.

— Я не это имел в виду.

Я сглатываю огромный комок в горле и пытаюсь контролировать свое дыхание и успокоить бешено колотящееся сердце. Я не хочу показывать ему, как сильно его слова ранят меня. Я давно махнула на нас рукой. Но каждый раз, когда я, наконец, чувствовала, что готова двигаться дальше, он входил в мою жизнь, и я снова попадалась в его ловушку, как слабая, какой я и являюсь.

Ненавижу это.

Ненавижу себя.

— Нет, в кои-то веки ты сказал именно то, что чувствуешь, — шмыгаю носом, провожу руками по лицу, чтобы стереть слёзы, а затем расправляю плечи. — Тебе не нужно притворяться, что ты хочешь быть со мной. Не делай мне одолжений, — поворачиваюсь к нему спиной и возвращаюсь в дом. Лука следует за мной, но молчит.

Войдя через заднюю дверь, я захлопываю её у него перед носом. Я слышу, как он выругался, прежде чем дверь распахнулась. Я не останавливаюсь. Вместо этого я ускоряю шаг, пока не бегу по коридору к передней части дома и не сворачиваю направо. Прохожу мимо гостевой ванной и игровой комнаты, прежде чем войти в свою комнату, и ахаю.

Все мои чемоданы от Louis Vuitton стоят на полу в изножье кровати вместе с сумочкой и рюкзаком.

— Что за…? — оборачиваюсь и вижу Луку, прислонившегося к дверному косяку, скрестившего руки на груди и смотрящего мне прямо в глаза. Он смотрит на меня с раздражением. Как будто ему нужно куда-то идти, а я его задерживаю. У меня снова сжимается грудь, и я качаю головой, когда эти чертовы слёзы снова начинают жечь глаза.

— Нет. — Это всё, что я могу сказать.

Он отталкивается от дверного косяка и подходит ко мне. Я хочу отступить, но застываю на месте. Обхватив ладонями мою мокрую от слез щеку, он шепчет:

— Теперь ты принадлежишь мне, Хейвен. И нам пора домой.

Лука

Два года назад

Я сижу на каменной стене, ожидая, когда она встретит меня. Она сказала, что будет здесь в восемь, а сейчас уже почти девять. Я плотнее запахнул кожаную куртку на груди, пытаясь защититься от холода. По какой-то непонятной причине двадцать минут назад в Лас-Вегасе пошел снег. И тот факт, что солнце село, не помогает.

Где она, чёрт возьми, пропадает?

Сначала я забеспокоился. Я завалил её телефон звонками и сообщениями, но она все их игнорировала.

Я скриплю зубами и сжимаю кулаки. Я Лука Бьянки, и я не жду ни одной девушки.