Я слишком долго ждал этого дня. Лорды не зря сделали меня Лордом подземного мира. Потому что знали, что я буду выполнять их приказы, лишь бы получить шанс отомстить. И они преподносят это мне на блюдечке с голубой каемочкой. Так что я заставлю его этим подавиться, пока моя жена будет стоять на коленях и глотать мой член.

ЛЭЙКИН

День свадьбы должен стать одним из самых волнующих дней вашей жизни. Как и моя мать, я собираюсь выйти замуж за мужчину, которого не выбирала. Которого не люблю. Я презираю его и все, что он олицетворяет — деньги, алчность, власть — вот лишь малая часть из этого.

Моя мать ненавидит моего отца, но никто из них ничего не мог поделать. Их судьба была решена, предназначение определено. Как и моя. Как и судьба моих детей. И моих внуков. Мы выведены для единственной цели — власти. Власть в количестве.

К черту!

Женщины в моем мире — тайном обществе Лордов — не должны размножаться. Мне не нужны дети. Цикл закончится со мной. Он должен закончиться. Лорды найдут способ использовать своих членов. Они выдают нас замуж, чтобы мы пополняли их армию. Следующее поколение Лордов и Леди поможет им захватить мир.

Я стою посреди комнаты, любуясь белым платьем в зеркальной стене, провожу рукой по шелку тутового цвета — одному из лучших шелков в мире. Делаю глубокий вдох. Оно стоило целых два миллиона. Два миллиона долларов за гребаное платье? Мой будущий муж заказал его у дизайнера во Франции. Я знаю это, потому что моя мама напоминает мне об этом при каждом удобном случае.

Почему я должна выбирать что-то настолько важное в моей жизни? Это же безумие, правда? Думать, что у меня должно быть право голоса в том, что я надену в день, когда отдам свою жизнь другому.

Как будто он думает, что его богатство произведет на меня впечатление. Это кровавые деньги. Я знаю это, потому что сама выросла в таком же богатстве. И никогда не стремилась к излишествам. Знаю, что человек с низким достатком закатит глаза на это заявление, но это правда. Дайте мне пива, дешевую толстовку с капюшоном и кепку, чтобы скрыть копну моих обесцвеченных три дня назад волос, и я буду счастлива.

Но нет. Это неприемлемо. Одному проценту не позволено выглядеть менее чем идеально. Во всяком случае, не на публике. Я удивлена, что нам вообще разрешили говорить. С таким же успехом мы, женщины, можем ходить с заклеенным скотчем ртом, одетые в одни цепи.

Лорду нужна Леди, но не по тем причинам, о которых вы, возможно, думаете. Это способ скрыть, кто он на самом деле. Лорд будет трахаться по всему миру, но, когда он дома, мы должны готовить ему, убирать и раздвигать для него ноги. Поклоняться ему, как самому Богу, и рожать ему детей.

Я никогда не была религиозной и сейчас не собираюсь падать на колени и поклоняться мужчине.

Мой брат подходит ко мне сзади, рассматривая в зеркале мое платье.

— По крайней мере, у него хороший вкус.

Я закатываю глаза.

— Как будто это имеет значение.

— Просто нарожай детей и растолстей, — пожимает плечами брат. — Тогда он будет трахаться с кем угодно, только не с тобой. О! Найми сексуальную, гораздо более молодую няню.

Он кивает сам себе.

— Но дай мне сначала ее опробовать. Убедиться, что она достаточно хороша.

Его слова только доказывают, что все Лорды одинаковы. Он уже много лет Лорд, но до сих пор не женился. У него есть привилегия трахаться по всему миру, в то время как я вынуждена распрощаться со своей жизнью.

Звонит мобильный, и он достает его из пиджака смокинга, чтобы ответить.

— Алло?

Вздохнув, я приподнимаю подол платья и подхожу к витражному окну. Из него ни хрена не видно. Это место древнее. Собор для Лорда — это как церковь для религии — их святилище. Он хранит столетние тайны, как саркофаг мумию.

Собор был передан им много лет назад как место для проведения их извращенных ритуалов. По мне, так в этом нет ничего особенного. Я могу пойти к алтарю в джинсах и футболке или в нижнем белье. Неважно.

Не все Лорды и Леди обязаны вступать в брак здесь. Но мой будущий муж выбрал именно это место. Наши родители хотели, чтобы все было как можно более традиционно. Это дерьмовая причина. Они просто хотят устроить зрелище, чтобы передать меня ему. С таким же успехом мы могли бы стоять в зале суда, где судья приговаривает меня к пожизненному заключению без права на условно-досрочное освобождение за преступление, которого я не совершала.

Кладу руку на холодное стекло, слушая стук дождя. Дождь идет уже два дня. Как будто весь мир знает, что я обречена на пожизненное рабство у человека, которого скорее убью, чем встану перед ним на колени и буду сосать его член.

Я виню свою мать. Она воспитала меня волевой и решительной. Но теперь я вынуждена просто выключить это и поверить, что должна посвятить свою жизнь мужчине, который будет пренебрегать мной днем, но требовать, чтобы я раздвигала ноги ночью.

Я не приму этого. И заслуживаю большего. Я хочу большего.

Брат заканчивает разговор, привлекая мое внимание, и смотрит на меня.

— У нас проблема, — заявляет он.

«Вся моя жизнь — это гребаная проблема».