— Что? — Я огрызаюсь, делая шаг к нему. — Что, блядь, ты имеешь в виду под лекарством? — Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Эштин лежит на животе, голова повернута в сторону от меня, одеяло накинуто на нее. Я откидываю их и кладу руки на ее голую спину. — Эштин? — Трясу ее, но ничего не получаю. — Эш, милая? Проснись. — Я переворачиваю ее на спину, но она не шевелится. Натягиваю одеяло обратно до шеи, и ее голова откидывается в сторону. Я прижимаюсь к ее холодной щеке, прежде чем заставить ее открыть глаза. Они расширены. — Что за хрень ты ей дал? — кричу я, встаю и поворачиваюсь лицом к отцу, но психотерапевт уже тоже там. Клянусь, мой отец трахает ее, и это единственная причина, по которой он держит ее в «Карнаже».

— Это просто снотворное, — отвечает она.

— Я, блядь, сомневаюсь в этом, — выдавливаю я и смотрю на отца. — У нас был уговор.

— Сынок...

Психотерапевт поднимает руку, чтобы остановить его, и делает шаг ко мне.

— С ней все в порядке, Сэинт. Просто хорошо выспится. Мы говорили о ее матери, и она очень расстроилась. Нашли ее безутешной. Она охотно приняла их вместе с ужином и легла спать. С тех пор она здесь одна.

— Убирайся на хрен из моей комнаты. — Я показываю на дверь, если эта сука не поняла, что я сказал.

— Сэинт.

— Я сказал, убирайся на хрен! — кричу я ей в лицо, сердце колотится в груди. Кем она себя возомнила? И какого хрена Эштин согласилась что-то принять без моего присутствия? Как долго она в отключке? И кто знает, кто, блядь, входил и выходил из моей комнаты?

Смотрю на эту сучку, она поднимает подбородок и, надувшись, разворачивается и выходит из моей комнаты. Мой отец следует за ней. Захлопываю дверь за ними и закрываю ее. Затем заканчиваю раздеваться и забираюсь к ней в постель. Прижимая ее тело к себе, откидываю ее темные волосы с лица. Глаза опухшие, как будто она плакала, нос красный.

Я в это не верю. Ее мать? То есть, да, она была расстроена тем, что ее мать убили. Но они не были слишком близки. Она даже не упоминала о матери с той ночи.

Потянувшись, беру с тумбочки свой телефон и открываю групповой чат с ребятами.

Я: Кто-нибудь видел Эштин, пока меня не было?

КЭШТОН: Нет. Я все еще гуляю с Мелони.

ХЕЙДИН: Я весь день не появлялся в «Карнаже».

Вздохнув, кладу телефон обратно на тумбочку и лежу рядом с ней. Рукой нежно глажу ее мягкие волосы и целует холодную щеку. Я устраиваюсь поудобнее и закрываю глаза, готовый тоже немного поспать.

Эштин

Я недолго пробыла в «Карнаже», но уже впала в депрессию, и, думаю, Сэинт это заметил. Он ведет себя очень мило. Старается занять меня и отвлечь от мыслей о мертвой матери, потому что думает это причина, по которой я так расстроилась на прошлой неделе, когда он пришел домой и обнаружил меня в отключке. Это не могло быть еще дальше от истины.

Я постоянно нахожусь в состоянии паники. Если он узнает, что я беременна и что я скрываю это от него... Ничего хорошего из этого не выйдет. Я просто оттягиваю время, пытаясь найти решение, чтобы спасти себя и ребенка. Он думает, что трах со мной — это отвлечение, и в каком-то смысле так оно и есть. Мне не нужно думать, когда я отдаю ему свое тело. Но я измучена, истощена морально и физически.

От того, что мне приходится хранить от него этот секрет, меня тошнит. Или, наверное, это из-за беременности. В любом случае, становится все хуже.

Сейчас почти три часа ночи, и я обнаружила, что бесцельно брожу по главному зданию «Карнажа». Не могу заснуть. Мои мысли бегут со скоростью сто миль в час, пытаясь понять, как дальше сложится мое будущее. Раньше я только думала, что у меня его нет, но теперь поняла, что это правда.

Я вчера копалась в себе, спрашивая Сэинта, когда же смогу уехать отсюда. Или просто жить нормальной жизнью. Он ответил, что я должна прятаться здесь, пока не вернется отец и все не уляжется. Чушь собачья. Он просто говорит мне то, что, по его мнению, я хочу услышать. Те, кого сюда отправляют, не сбегают. За последний месяц я увидела здесь больше зла, чем могла предположить. Я всегда считала Лордов больными, но то, что делают отцы Спейд, просто отвратительно. Мне бы хотелось, чтобы мы с Сэинтом сбежали, создали семью и жили долго и счастливо. Но, как однажды сказала мама, лорды не любят женщин в своей жизни. Мое пребывание здесь доказало, что она была права.

Не знаю, сколько еще времени у меня есть, прежде чем начнёт проявляться беременность. Но как только это случится, все будет кончено. Я не могу лгать ему вечно.

Иду по коридору и поворачиваю за угол, чтобы увидеть приоткрытую дверь. Оглянувшись через плечо, убеждаюсь, что за мной не следят. В этих стенах было убито столько людей, что за тобой всегда тянется холодок, как будто их души все еще здесь.