Кроме того, все лорды должны размножаться, даже братья Спейд. Я больше не живу, а просто существую. Я не могу дать ему семью, которую он должен иметь, поскольку Лорды считают меня мертвой.

С этим я должна смириться.

Выйдя из столовой, захожу в лифт. Еду вверх в тишине, наблюдая за тем, как проносятся этажи, пока он не останавливается и не открывается. Выхожу из лифта и останавливаюсь, услышав песню «M.I.N.E.» группы Five Finger Death Punch, заполнившую коридор.

Медленно шагнув к треснувшей двери, я останавливаюсь, когда любопытство берет верх. Хейдин и Кэштон обычно остаются в доме лордов, так что здесь только я и Сэинт. Открываю дверь и вижу мужчину, тренирующегося в комнате, напоминающей небольшой спортзал. На нем черные баскетбольные шорты и белая футболка с вырезанными рукавами и половиной боков. Он подтягивается на турнике, согнув колени и скрестив лодыжки.

Прислоняюсь к дверному косяку и наблюдаю за ним блуждающим взглядом. Это Хейдин. Его темные волосы мокрые от пота, а футболка прилипла к спине, руки вздымаются, когда он ворчит под музыку, подтягиваясь раз за разом в быстром темпе.

Он делает это еще несколько раз, затем выпрямляет ноги и опускается. Он берется за заднюю часть футболки, стягивает ее через голову и вытирает лицо, а затем бросает в сторону.

Хейдин поворачивается, и его голубые глаза встречаются с моими, парализуя меня на месте. Но это не потому, что он поймал мой взгляд. А потому, что без футболки мне стала видна его спина. Он подходит ко мне, и мои расширенные глаза встречаются с его глазами, когда он встает передо мной.

— Что ты делаешь, Эш? — требует он.

Меня трясет, я тяжело дышу, сердце колотится в груди. Он протягивает руку, хватает меня за плечо и втаскивает в комнату. Захлопнув дверь, он вжимает меня в нее спиной. Я даже не сопротивляюсь, когда он обхватывает мою шею своей большой рукой и прижимает мою голову к двери, опуская свое лицо к моему.

— Эштин? — рычит он сквозь песню.

— Это... это был ты. — Мне удается промямлить, хотя мне трудно дышать.

Его взгляд застывает на мне, и он сжимает руку, рыча:

— Малышка...

— Они наказали тебя... из-за меня. — Не уверена, что он понимает, что я пытаюсь сказать, потому что даже я не могу разобрать свои невнятные слова, так как он перекрыл мне воздух. Слезы застилают мне глаза, и его лицо расплывается.

Отпустив мое горло, он отходит, и я моргаю, давая слезам упасть, чтобы прояснить зрение и откашляться. Он отходит, и я делаю шаг вперед.

— Я не понимаю, — говорю я, грубо облизывая губы. — Ты написал Сэинту. — Он отходит, и я вижу тонкие линии плети на его мускулистой коже. Они зажили и поблекли, но все равно видны.

Хейдин был тем человеком, которого я видела висящим в комнате в подвале, когда отец Сэинта заставил меня пойти к маминому психотерапевту.

— Ты... — Мои губы дрожат. — Ты все еще висел. — Я делаю еще один шаг к нему, когда он берет свой телефон и выключает музыку. Теперь я слышу, как мое тяжелое дыхание наполняет комнату. — Как ты написал Сэинту...?

Он ничего не говорит. Берет штангу и садится на скамью. Кладет локоть на колено и снова начинает тренироваться.

— Хейдин...

— Уходи, Эш. Я занят. — Он резко прерывает меня.

Фыркаю и дрожащими руками вытираю слезы с лица.

— Почему они тебя наказали? — Он продолжает игнорировать. — Из-за меня? — Я показываю на себя. Сглотнув, пытаюсь вспомнить... — Она сказала, что у поступков есть последствия. Что ты сделал такого, за что тебя бы наказали? — В тот момент, когда я спрашиваю, моя грудь сжимается. — Клеймо... — В горле образуется комок. — Ты дал мне успокоительное. — Он поднимается на ноги и роняет штангу, издавая удрученный вздох. — Хейдин, мне так жаль, — плачу я.

Он снова врывается и протягивает ко мне руки, обеими ладонями обхватывая мое лицо. Он заставляет меня встретиться с ним взглядом.

— Не извиняйся передо мной, малышка. Я сделал это, потому что хотел. — Отпустив мое лицо, он нежно проводит рукой по моим волосам.

— Но почему ты это сделал? — Мои мокрые от слез глаза ищут его, и он мягко улыбается.

— Я говорил, что ты заслуживаешь лучшей жизни. И я это имел в виду.

Хмурюсь, пытаясь понять, какое отношение это имеет к нему и той ночи. Он наклоняется и нежно целует меня в лоб.

— Беги, Эш. Сэинт скоро будет дома. — С этими словами он подходит к своему телефону и нажимает кнопку «play». Снова звучит песня, и я медленно иду к двери.

Сэинт? Почему бы не наказать его? Это он велел Хейдину сделать укол. Откуда им знать, что именно Хейдин ввел не то, что нужно?

Потом сообщение. Хейдин висел в той комнате, значит, его телефон был у кого-то другого, и этот кто-то выдавал себя за него, когда ответил Сэинту, чтобы у него не возникло подозрений, где Хейдин находится.

Как долго они держали его там, одного, в темноте, с капюшоном на голове и кляпом во рту?