Он съезжает с дороги на обочину. Я оглядываюсь через плечо и вижу, как Хейдин и Кэштон едут за нами. Мы едем по гравийной дороге, пока не выезжаем на проселок. Это тупик, и у меня замирает сердце от мысли, почему мы остановились.

Вокруг нас нет ничего, кроме озера, и мы здесь совершенно одни. Сэинт слезает с мотоцикла и снимает шлем, прежде чем помочь мне слезть. Он снимает с меня куртку и отстегивает шлем. Когда он снимает его, я не могу удержаться от хныканья, которое вырывается из моих зажатых губ.

Голова начинает болеть от сжимающих лицо и голову ремешков с пряжками кляпа, а также из-за плотно сидящего шлема. Все мое тело болит после вчерашней ночи, добавьте к этому изнуряющую поездку на мотоцикле.

Он проводит костяшками пальцев по моей залитой слезами щеке.

— Ты моя маленькая нуждающаяся шлюшка? — спрашивает он.

Киваю, фыркая, и Сэинт тянется к моему кляпу. Он что-то делает, потому что я чувствую, как кляп сдувается. Сэинт вынимает резинку, оставляя мой рот широко открытым. Я вдыхаю, а он улыбается, глядя на слюни, покрывающие мой подбородок и щеки.

Бросив сдувшийся кляп на землю, он поворачивается лицом к своему мотоциклу. Поднимает сиденье и достает рулон скотча.

Мой пульс учащается, когда он возвращается ко мне. Я оборачиваюсь и вижу, как Хейдин и Кэштон достают что-то из-под сидений. Но у обоих в руках веревки. Они так и задумали: заставят меня нервничать, выведут из себя и свяжут.

Поворачиваюсь лицом к Сэинту, а он уже стоит прямо передо мной. Протянув руку вниз, он расстегивает мой комбинезон, подергивая за него. Затем расстегивает молнию до конца и стягивает грубую ткань с моих дрожащих ног.

Я хнычу, когда он снимает с меня ботинки. Хейдин подходит сзади и обхватывает меня за талию, приподнимая с земли, чтобы Сэинт смог раздеть меня до трусов. Как будто я не могу сделать это сама.

Сэинт кивает Хейдину.

— Положи ее на стол.

Он разворачивает меня, и я вижу стол для пикника возле того места, где Хейдин и Кэштон припарковали свои мотоциклы. Он выглядит старым. От многолетнего пребывания в непогоду у него откололись куски.

Хейдин подносит меня к нему и усаживает на край.

— Ложись, — приказывает он, и я опускаюсь спиной на твердую поверхность. Она деформировалась от жары и холода, дерево стало неровным и впивается мне в спину. Пряжки кляпа давят на затылок.

Кэштон подходит, и я пытаюсь успокоить дыхание, так как избыток слюны скапливается у меня в горле. Я сглатываю ее, когда каждый из них берется за лодыжку.

— Согни колени, — командует Кэштон. — Пятки к заднице.

Ставлю босые ноги на край стола, сгибая колени. Щурюсь на яркое небо, пока они связывают мои ноги веревкой. Хейдин обматывает веревку вокруг правой лодыжки, затем привязывает ее к правой верхней части бедра, а Кэштон делает то же самое с левой ногой. Они закрепляют так, чтобы я не могла выпрямить ни одну из них.

— Сядь, милая, — говорит Сэинт, и Хейдин помогает мне подняться, так как я не могу пользоваться ногами. — Руки за спину.

Я так и делаю, Сэинт сводит их параллельно поперек моей спины. Вскрикиваю, когда он тянет меня за руки, растягивая плечи, и напрягая позвоночник. Хейдин держит мои руки, а он начинает обматывать их скотчем до локтя, не оставляя никакой свободы действий.

Когда я опускаю голову, изо рта течет слюна и капает на согнутые колени.

— Давай-ка поставим тебя в нужное положение, — говорит Сэинт.

Они с Хейдином поднимают меня и снова укладывают на спину, руки теперь примотаны скотчем. Это неудобно, и я пытаюсь пошевелиться, чтобы облегчить боль, но ничего не помогает. Оковы слишком тугие. Лента не дает никакой свободы.

Сэинт стоит на коленях посреди стола у моих согнутых ног. Он кладет руки мне на колени и раздвигает их. Я выгибаю спину и кричу через отверстие в кляпе, слюна летит из моего открытого рта, так как положение растягивает мои мышцы.

— Я знаю, Эш, — говорит Сэинт, и мое тело дрожит, когда я пытаюсь бороться с его руками, держащими мои ноги широко раскрытыми. — Но я хочу посмотреть, насколько мокрой станет твоя киска, пока они будут трахать твой рот.

Слезы обжигают глаза и стекают по лицу. Я пытаюсь раскачиваться вперед-назад, выгибать спину. Все, что угодно, лишь бы облегчить боль, но Сэинт не отступает.

Хейдин встает справа от меня возле стола, а Кэштон — слева. Каждый из них берет по концу веревок, привязанных к моим ногам, и нагибается по обе стороны стола. Мгновением позже они встают, а Сэинт убирает руки с моих коленей и спрыгивает со стола для пикника.