— После того как ты ушла. — Это была часть нашего обучения. Нас клеймили так же, как мы клеймим наших пленников. Окидываю взглядом ее тело, и мне неприятно видеть слова, которые написал на ней Бенни. Я знаю, что со временем они поблекнут и исчезнут, но воспоминания о том, что произошло, пока она была у него, — нет.

— Сэинт?

— Да, милая? — спрашиваю я, проводя пальцами по ее клейму 666.

— Я беременна?

Мой палец останавливается от ее вопроса, и я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ее полными слез глазами.

— Нет, — честно отвечаю я. Это был один из тестов, которые Девин провел после того, как я вытащил ее из машины.

— Бенни говорил правду? — шепчет она. — Ты удалил внутриматочную спираль?

— Да, — честно отвечаю я. После того как она отключилась, Девин удалил ее спираль. Это была еще одна причина, по которой я держал ее на обезболивающих препаратах первые несколько дней. Под ними она не могла ясно мыслить. Эштин, которую я притащил сюда, — не та Эштин, от которой я жаждал любви. Мне было все равно, любит ли она меня. Теперь любовь — все, чего я хочу от этой женщины.

Она облизывает губы и принюхивается.

— Прости, Эш, — шепчу я. — Я... я не знал. — Я думал она ушла, потому что Лора доконала ее. Я не знал, что она узнала про то, что Бенни сделал с ней на ее кухне. И уж точно не думал, что она могла забеременеть от него. Эта мысль никогда не приходила мне в голову.

Она смотрит на меня сквозь ресницы, когда на нас обрушивается вода.

— Так у нас может быть ребенок? — спрашивает она мягко, как будто думает, что я мог отнять у нее этот шанс.

Все, чего я когда-либо хотел с этой женщиной, — это семья.

— Когда будешь готова...

Она обхватывает меня за шею и притягивает к себе. Мои губы встречаются с ее губами, и она раскрывает свои. Запускаю руки в ее длинные темные волосы, нежно откидывая ее голову назад, и она стонет мне в рот.

Мои руки опускаются к ее бедрам, и я хватаю их, приподнимая ее, а она обхватывает мои бедра ногами. Она отрывает свои губы от моих, и я упираюсь лбом в ее лоб.

— Если станет слишком тяжело, дай мне знать, хорошо? — Ее тело пережило столько всего за последние четыре дня, но я не собираюсь отказывать своей жене. Если я ей нужен, я буду рядом. Как только смогу. Никогда не позволю ей думать, что не могу быть тем мужчиной, который ей нужен.

Она кивает, облизывая влажные губы.

— Хорошо.

Потянувшись между нашими телами, я беру свой твердый член и медленно вхожу в жену. У нее перехватывает дыхание, а глаза становятся тяжелыми, когда я начинаю двигаться.

— Смотри на меня, милая, — приказываю я. Хочу, чтобы она была здесь, со мной, в этот момент. Чтобы она не исчезала, не падала куда-то еще. Хватаю ее за бедра, прижимая спиной к прохладной мраморной стене, и опускаю губы к ее губам, напоминая жене, что она принадлежит мне, а я — ей.

Сэинт

Стою перед двумя операционными. В обеих сейчас находятся женщины. В одной из них находится моя жена. Я бы предложил помощь, но решил, что она и Син сами справятся.

До моих ушей доносится пронзительный детский крик, и я улыбаюсь. Один родился. Остался ещё один.

Через несколько минут дверь слева от меня распахивается, и из нее выходит хороший друг и соратник Лорда с гордой улыбкой на лице.

— Это мальчик.

— Поздравляю. — Притягиваю его к себе и обнимаю, хлопая по спине, а затем он бросается в комнату справа.

Я остаюсь на месте, пока не слышу плач другого ребенка.

Через несколько секунд из комнаты справа выходит моя жена и улыбается от уха до уха.

— Это девочка. — Затем она бросается обратно в комнату, из которой вышел Син.

Они хотели, чтобы у малышей были одинаковые дни рождения. Они решили, что так будет проще для детей. Им и так предстоит сумасшедшая жизнь под властью Лордов, зачем усложнять?

Оттолкнувшись от стены, я достаю из кармана телефон и набираю номер, который сохранил, но ни разу не звонил.

Он берет трубку после первого гудка, не зная, что это я.

— Алло? — Похоже, он опасается отвечать на номер, которого у него нет в телефоне. Я его не виню. Он держит свой круг общения очень узким, потому что для мира его больше не существует.

— Ты ведь знаешь, что тебе здесь рады, верно? — говорю я в знак приветствия.

Он смеется, узнавая меня по голосу.

— Да, я должен быть там, но я был в отпуске, и мой рейс задержали в Чикаго.

Фыркаю.

— Надо было сказать мне. Я бы прислал самолет, — говорю я, хотя знаю, что у него есть свой собственный. Или был. Формально теперь он принадлежит его дочери и зятю на бумаге.

— Коммерческие полеты помогают мне быть скромнее, — шутит он. — Напоминает, откуда я пришел. — Он смеется над своими словами, потому что мы оба знаем, что до сих пор он никогда в жизни не летал коммерческими рейсами.