Спускаю трусы и беру в руку свой твердый член. Представляю, как она лежит на животе между моих раздвинутых ног и обхватывает губами член. Красивые голубые глаза, полны слез, смотрят на меня, когда она задыхается. Слюни стекают с ее идеальных губ, слезы катятся по щекам. Это незабываемое зрелище, и мне не терпится записать это на свой телефон, чтобы показать ей, как красиво она выглядит в роли моей грязной шлюхи.

Ее голова откидывается назад, и она щиплет свой сосок, слегка потягивая его, заставляя себя задыхаться. Но не отпускает его. Вместо этого тянет сильнее, впиваясь зубами в губы, чтобы подавить крик.

Ей нравится боль. Я наблюдал за тем, как она испытывает себя снова и снова в течение последнего года на скрытых камерах, установленных в ее комнате.

Протянув руку, она берет лежащий рядом вибратор, и комната наполняется жужжанием. Она широко раздвигает ноги и кладет его на свою киску поверх нижнего белья бежевого цвета. Она никогда не бывает голой. Я думаю, что мысль о том, чтобы прикоснуться к себе, заставляет ее нервничать. Она боится, что зайдет слишком далеко и начнет ласкать себя пальцами.

— О... Боже..., — стонет она, ее бедра подрагивают, когда она еще больше погружается в матрас.

Скоро она будет трахаться со мной, и поймет, что Бог не сможет ей помочь.

Телефон выпадает из ее руки, и она оставляет его лежать рядом с собой, пока седлает вибратор. Ее голос повышается, и она проводит свободной рукой по лицу. Моя рука крепко сжимает твердый член, когда она зажимает нос, ограничивая себе доступ воздуха.

— О, милая, — шепчу я, наслаждаясь тем, как она показывает мне, что ей нравится. Эштин не боится экспериментировать. Она даже не представляет, насколько это может быть хорошо.

Я не девственник. Я трахался в старших классах. Мысль о том, что в колледже придется три года обходиться без секса, была вызовом, который я более чем готов был принять. Но в тот момент, когда я понял, что та, которую хотел, хочет меня в ответ, я почти сказал: «К черту господа». Но мысль о том, что она может достаться кому-то другому, победила.

Если бы я трахнул ее, меня бы выгнали, а она стала бы использованной шлюхой, так как должна хранить девственность для своего лорда. Я не хотел рисковать. Если кто-то еще трахнет ее, кроме меня, то только потому, что я позволю ему это сделать.

Наблюдаю, как подрагивают ее бедра, и она качает головой, все еще прикрывая лицо рукой и щипая себя за нос. Она напрягается, и ее шея выгибается дугой, когда она кончает в нижнем белье.

Убрав руку, она задыхается и выключает вибратор. Бросает его на пол, а я смотрю на мокрое пятно, покрывающее ее киску. Если бы я был там, я бы сорвал их и засунул ей в рот, чтобы она могла попробовать себя на вкус, пока я зарываюсь лицом между ее дрожащих ног и заставляю снова кончить мне на лицо.

Через минуту она встает, убирает вибратор и идет в ванную. Единственный звук, который я слышу, — это женщина, продолжающая трахаться на телефоне.

Мгновением позже ее дверь открывается, я выпускаю член и сажусь прямо. Ее мама подходит к кровати и берет телефон Эштин. Ее рот раскрывается при звуке рвотных позывов женщины.

В этот момент из ванной выходит Эштин, уже полностью одетая, и мама смотрит на нее.

— Мама? — кричит она.

— Что ты делаешь, мать твою? — рычит мать, держа в руках мобильник Эштин.

Она скрещивает руки на груди и закатывает глаза.

— Это просто порно, мам. Не то чтобы я кого-то трахала.

Ее мама хмыкает и останавливает видео, а затем бросает телефон на кровать.

— Собирайся. Мы уезжаем через двадцать минут.

— Куда мы едем? — спросила Эштин, шагнув вперед.

Ее мать, не ответив, выбегает, хлопнув дверью спальни, и Эштин надувает губы. Она знает, куда они едут, и я тоже. Мать везет ее к психотерапевту. Она клянется, что у Эш сексуальная зависимость.

Матери не нравится, что она любопытствует.

Мой телефон звонит, прерывая видео, и я вижу, что это Лорд. Я делаю глубокий вдох и нажимаю «ответить». Это тот звонок, которого я ждал. Ему лучше надеяться, что это те новости, которые я хочу услышать.

Эштин

Мы с мамой входим в родительский дом, в фойе стоит правая рука моего отца.

— Ваш отец хочет видеть вас в своём кабинете, — говорит он мне.

Киваю и иду в ту сторону. Мамины каблуки цокают по мраморному полу, и я понимаю, что она идёт следом.

— Он хочет видеть Эштин. Наедине, —говорит Дин.

— Я ее гребаная мать и буду ее сопровождать, — огрызается она. Схватив меня за руку, она тащит меня по коридору и врывается в двойные двери.

Мой отец стоит у панорамных окон с видом на лес в глубине участка.

— Алтус...

— Оставь нас, — приказывает он.

Она выпрямляется.

— Я не...

— Убирайся к чертовой матери, пока я тебя не вышвырнул. — Его голос спокоен, когда он взбалтывает виски в стакане. Он делает глоток, и я вижу, что Дин стоит у двойных дверей и смотрит на мою мать с видом «я же говорил».

Она вздыхает, а я опускаю глаза в пол. Через несколько мгновений двери захлопываются.

— Эштин?

— Да, отец? — Поднимаю глаза, чтобы встретиться с его взглядом.

— Скоро церемония принесения клятвы.