— Нет. Нет. Нет. Не делай этого, — поспешно говорю я. Не знаю, какая договоренность между Лордами и Бонсом, но на шоу все явно накалилось, и я не хочу создавать ей проблемы. К черту Лордов и Бонса, я не хочу подвергать ее опасности.

— Эштин, ты не похожа на женщину, с которой все в порядке. — Она хмыкает.

— Я.. не знаю, где нахожусь. — Лгу ей, и мое горло сжимается.

Она молчит долгую секунду, прежде чем заговорить.

— Я сохраняю твой новый номер, и, если не буду получать от тебя звонки хотя бы раз в день, я приеду и найду тебя. Поняла?

Улыбка расплывается по моему лицу.

— Поняла.

Сэинт

Сижу за своим столом, когда дверь распахивается, врезаясь во внутреннюю стену. Вскидываю голову, Кэштон хватается за пистолет, а Хейдин вскакивает на ноги.

— Какого черта, Эш? — кричит Кэш, опуская пистолет на бок. — Ты хочешь умереть сегодня?

— Где Уитни? — требует она, игнорируя Кэштона и глядя на меня. — И что ты сделал со мной, когда привезли меня? Кроме вживления устройства слежения?

В комнате воцаряется тишина, и я стискиваю зубы. Смотрю на Кэштона, а он проводит рукой по волосам, испуская долгий вздох. Отдать ей этот чертов телефон — худшее, что он мог сделать. Я не знаю Жасмин, но она может все испортить. Кэштон просто хочет иметь с ней хоть какую-то связь, поскольку Жасмин, судя по всему, заблокировала его номер. Не знаю, что он сделал с ней в туалете в Нью-Йорке, но этого было достаточно, чтобы вывести ее из себя.

— Нахуй Уитни, — заявляет Хейдин.

— Хейдин! — рычу я.

Он выходит из-за стола и подходит к Эштин. Она смотрит на него, расправив плечи.

— Это не Бонс сдал тебя. Это сделала Уитни.

— Нет. — Она качает головой.

— Она здесь. В камере в подвале. Спроси ее сама. — Он продолжает.

— Хейдин! — Кричу я. Какого хрена? Ее разговор с Уитни — это последнее, чего я, блядь, хочу.

Он поворачивается ко мне лицом.

— Пусть посмотрит. — Хейдин беззаботно пожимает плечами. — Уитни сдала ее, чтобы спастись. — Он снова поворачивается к Эштин. — Она трусиха, как и ты. Неудивительно, что вы были лучшими подружками. — С этими словами он быстрым шагом выходит из кабинета, захлопывая за собой дверь.

Комната наполняется ее тяжелым дыханием, а когда ее взгляд встречается с моим, я вижу в них непролитые слезы.

— Ты не ответил на мой второй вопрос. — Она поднимает подбородок, пытаясь сделать вид, что не собирается плакать.

Скрещиваю руки на груди и просто смотрю на нее. Я тоже не собираюсь отвечать. Пусть думает, что хочет.

Первая слеза падает с ее ресниц, и она разворачивается, показывая мне спину, и выбегает из комнаты.

— Черт! — шиплю я.

— Сэинт…

Звонок моего телефона прерывает все, что Кэштон собирался мне сказать. В любом случае, сейчас я не в настроении с ним разговаривать.

— Алло? — Нажимаю на кнопку в телефоне.

— Привет, просто хотел сообщить, что мы в пяти минутах езды, — говорит Лорд на другом конце.

Черт возьми, я и забыл, что они приедут сегодня.

— Хорошо.

Эштин

Я бегу по коридору и вижу Хейдина, ожидающего лифт.

— Я хочу ее увидеть.

Он хихикает.

— Не веришь мне?

Потянувшись вверх, хватаю его за футболку и натягиваю ее. Он поворачивается и делает шаг ко мне.

— Осторожно...

— Я хочу увидеть ее. — Прерываю его. — Сейчас же.

Он потирает подбородок, потом кивает.

— Хорошо.

Мы заходим в лифт и молча спускаемся в подвал. Выйдя из него, следую за Хейдином по длинному и холодному коридору, сквозь пластиковые полосы, которые висят на дверях. Мы проходим мимо нескольких тюремных камер с полностью бетонными дверями. Единственный способ заглянуть внутрь — маленькие щели, через которые кормят заключенных. Вода и хлеб — все, что они получают. Так их кормили, когда я была здесь в прошлый раз.

Он останавливается у камеры и набирает несколько цифр на клавиатуре. Когда дверь отпирается, он толкает ее, заставляя меня вздрогнуть от громкого скрежета, который эхом разносится по подвалу.

— Проходи. — Хейдин делает жест рукой. — Но не уверен, что она тебе что-нибудь расскажет.

Стою перед открытой дверью, отказываясь заходить в нее. Я не настолько отчаянно нуждаюсь в информации. На каталке лежит брюнетка. На ней смирительная рубашка, и она смотрит в бетонный потолок.

Ноги сами несут меня вперед, в камеру, и пульс учащается.

— Уитни? — грубо спрашиваю я.

Ее голова откидывается в сторону, холодные глаза встречаются с моими и заставляют меня замереть на месте. Сглатываю комок в горле, когда вижу клеймо 666 на ее лице. Оно больше, чем то, что на моем теле. Оно выглядит свежим, красным и раздраженным.

Уитни садится, и я делаю шаг назад, наполовину ожидая, что она бросится на меня.