Мы целый час ждали, пока Кэштон сядет в наш частный самолет, прежде чем взлететь. Я отказался оставить его, и его телефон был отключен. Хейдин все это время провел в задней комнате, а Кэш не проронил ни слова, когда наконец поднялся на борт. Домой мы летели долго, и Эштин тоже никому ничего не сказала.

Я не подумал о том, что Бонс сегодня будет на шоу. Мы знакомы с Хуком, он владеет «Kink» — эксклюзивным БДСМ-клубом в Нью-Йорке. Он устраивает художественное шоу раз в год. Это способ привлечь крупных клиентов, многие из которых — лорды. Кэштон обещал нам, что Жасмин там не будет. Очевидно, она передумала с момента их последнего разговора.

Мы приземлились, Хейдин прыгнул в машину и уехал, не потрудившись сказать нам, куда.

Как только мы вошли в здание, Кэштон сразу же отправился в свою комнату, а я последовал за Эштин в ее. Она пытается захлопнуть дверь у меня перед носом, но я останавливаю ее ногой и врываюсь следом.

— Я не терплю игноры, милая.

Она останавливается и поворачивается ко мне лицом, и я делаю шаг к ней. Мои руки обхватывают ее лицо, и тяжелые глаза встречаются с моими, зрачки расширены. Как в ту ночь, когда я трахал ее в клубе. Хмурюсь, разглядывая ее лицо.

— Ты что-то приняла? — требую я.

Ее губы изгибаются в уголках.

— Может быть.

— Эштин, — рычу я. Моя рука обхватывает ее щеки, и хныканье вырывается из ее приоткрытых губ. — Что, черт возьми, ты приняла?

— Не знаю, — говорит она, ее зубы впиваются в щеки.

Я отпускаю ее и хватаю за шею. Она стонет.

— Что, блядь, значит, ты не знаешь, что приняла? Кто, блядь, тебе что-то дал? — требую я. Она не пропадала из моего поля зрения. Даже в туалете... она выбежала из комнаты с шоу, и я нашел ее прижатой к стене. Где она была, если я не мог ее найти? — Что это было? — спрашиваю я. Знаю, что она понимает. Она принимала достаточно наркотиков в своей жизни, чтобы знать, как они выглядят. — Ты нюхала или глотала? — Это могло быть что угодно. От порошка до таблетки или жидкости.

Но вместо этого она просто поднимает подбородок. Ее тяжелые глаза расфокусированы, а дыхание учащенное. Она так возбуждена. Я собирался трахнуть ее сегодня вечером, но не сейчас. Я был бы слишком груб с ней, сжал бы ее хрупкую шею и не отпускал, пока ее глаза не закатились бы. Но даже я знаю, что это небезопасно, если она что-то приняла.

Отпускаю ее и провожу костяшками пальцев по горлу, чувствуя, как она сглатывает, прижимаясь к моей татуированной коже.

— Повернись.

Она делает это, и я тянусь вверх, чтобы расстегнуть кожаные ремни, которыми ее связал, чтобы зафиксировать на ней футболку и лифчик с шипами. У меня были планы на вечер, но они изменились. Снимаю ремни и берусь за нижнюю часть ее футболки, снимая вверх и через голову. Затем расстегиваю лифчик и спускаю с ее плеч.

С ее приоткрытых губ срывается хныканье, и я улыбаюсь, снова поворачивая ее к себе лицом.

— Спокойной ночи, милая.

— Ты не собираешься меня наказывать? — мягко спрашивает она.

Откидываю простыни, затем расстегиваю ее шорты и снимаю нижнее белье. Обнаженная, она заползает в постель, и я натягиваю на ее тело покрывало.

— О, ты будешь наказана, Эш. Но хочу, чтобы ты это запомнила. — Ее тяжелые глаза закрываются, и я сажусь рядом с ней.

Я не оставлю ее здесь на всю ночь в одиночестве. Останусь с ней, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. А завтра заставлю пожалеть о том, что она вообще знакома со мной.

Стою на балконе, наблюдая за восходом солнца над высокими деревьями и потягивая кофе, когда слышу ее стон и шевеление в кровати. Повернувшись, прохожу через открытые двери в ее спальню. Эштин переворачивается, приподнимаясь на руках. Ее волосы падают, закрывая лицо, и она стонет:

— Черт.

— Бурная ночь? — Спрашиваю, делая еще один глоток кофе.

Она садится и поворачивается ко мне лицом, сверкая глазами. Все еще злится. Хорошо, я готов к борьбе. Пришло время разобраться с кое-каким дерьмом, и я хотел дождаться, пока она придет в себя.

— Ты хоть представляешь, что я могу с тобой сделать? — спрашиваю я.

Эш фыркает, ее тяжелые глаза то закрываются, то открываются. Резкий солнечный свет причиняет боль ее чувствительным глазам.

— Просто сделай уже и покончим с этим.

— Покончим? — Я смеюсь. — Дорогая, это пожизненное наказание, а не шлепок.

Она откидывает одеяло и, спотыкаясь, встает с кровати. Мой взгляд падает на ее обнаженное тело. Черт, я так сильно хочу ее прямо сейчас. С того момента как вернул ее к себе.

Красивые голубые глаза Эштин встречаются с моими, и она широко разводит руки.

— Какого хрена я вообще здесь, Сэинт? — Я не отвечаю. Да мне и не нужно. Ответ прост: потому что именно здесь ты мне нужна. Моя. Она фыркает на мое молчание. — Живи дальше... я так и сделала. — С этими словами она направляется в ванную.