Пока мы смотрели шоу, я слышал ее учащенное дыхание. Чувствовал, как напряглось ее тело, когда я положил руку ей на ногу. Ей стало жарко и тревожно, а еще страшно. Страх — это хорошо. Ей всегда нравилось бояться. А мне преследовать и брать силой.

Но здесь было нечто большее. Знаю, что больше всего она боится быть похороненной заживо. И тот факт, что в контейнере Хука невозможно видеть и ты заперта, вывел этот страх на поверхность.

Я хочу видеть этот страх в ее глазах, зная, что могу сделать с ней все, что захочу. Если я захочу запереть ее в боксе с задницей, киской и ртом наружу, я могу. И буду держать ее там столько, сколько захочу.

Мы все были заперты. Хейдин, Кэштон и я знаем, каково это — ад, и я хочу услышать ее отчаянный голос, умоляющий о свободе.

Эштин

— Мне нужно в туалет, — говорю я, проклиная себя за то, что не воспользовалась им, когда была там минуту назад.

Сэинт смотрит на меня сверху вниз и отходит в сторону. Он молча говорит мне, что я могу идти без присмотра. Это мило с его стороны. У меня нет ни телефона, ни денег. Они не беспокоятся, что я сбегу. Что я вообще скажу копам, когда они спросят, почему у меня на груди пристегнута упряжка? Ну да, это чтобы не дать мне снять лифчик с шипами, который одет под ней. Да, они бы меня сразу заперли.

— Поторопись, — приказывает он и отворачивается от меня, чтобы поговорить с Хейдином. Кэштон больше не стоит рядом с нами, но я не знаю, куда он делся.

Оттолкнувшись от стены, иду по коридору сквозь толпу людей и добираюсь до туалета, мимо которого, знаю, мы проходили раньше.

Повернув за угол, оказываюсь в конце другого коридора. На противоположной стене висит табличка с указанием женского и мужского туалетов. Под вывеской спиной ко мне стоит мужчина. Он держится обеими руками за стену по обе стороны от головы и смотрит вниз.

Опустив глаза, я вижу пару черных туфель на высоком каблуке. Он загораживает мне вид на нее. Но я точно знаю, кто он.

Это Кэштон. Темные чернила на его костяшках на фоне белой стены выдают его. Рукава с черными пуговицами закатаны, и я могу разглядеть нижнюю половину его татуировки монахини. Он отступает назад, давая женщине, которую он загнал в угол, немного пространства, и она собирается войти в туалет, но он протягивает руку, хватает ее и толкает в стену рядом с женским туалетом.

Еще раз толкнувшись в нее, он опускает лицо на правую сторону ее шеи. Теперь я вижу их обоих в профиль, но все еще не могу разглядеть ее лицо.

Его рука опускается к ее ноге, и он поднимает ее, чтобы она обхватила его бедро, рукой он скользит по ее упругому и загорелому бедру, прежде чем забраться под платье. Ее тихий стон доносится до того места, где я стою.

Руки девушки в его волосах, красные ногти царапают кожу головы, а он посасывает ее шею. Она отталкивается спиной от стены, дыхание сбивается. Ее бедра толкаются в него. Нетрудно догадаться, что он ласкает ее пальцами, а я — ревнивая сучка.

Мне было стыдно сказать Сэинту, что меня возбудило то, что я увидела. И слишком стыдно, чтобы сказать ему, что я хотела бы попробовать. Знаю, что Сэинт никогда не осудит меня, но я не решаюсь, скорее из-за того, что если попробую и нам придется остановиться, потому что я не выдержу? Ненавижу чувствовать себя слабой.

Он двигает головой, проводя губами по ее горлу, заставляя ее голову упасть на меня. Я задыхаюсь, прикрывая рот руками, когда ее глаза распахиваются и встречаются с моими.

Она вскрикивает, отпихивая его от себя.

— Какого хрена...?

— О Боже! — кричит она, прерывая его, и бежит ко мне.

Стою, приклеившись каблуками к полу, когда она прижимается ко мне всем телом. Ее руки поднимаются, обхватывают мои плечи и сжимают. От этого шипы впиваются в мою грудь, и от боли и удовольствия перехватывает дыхание.

Если она и замечает, то не обращает на это внимания. Схватив меня за плечи, она отстраняется, но не отпускает меня.

— Девочка. Где ты, блядь, была? Я звонила. Писала. Я даже пришла к тебе домой и сломала раздвижную стеклянную дверь. Соседи вызвали полицию. — Она драматично закатывает свои красивые глаза. — Мне удалось избежать ареста, но я подала заявление о твоем исчезновении. Конечно, разбитое стекло на полу в гостиной помогло мне в этом деле. Джеймса там не было. Ублюдок. Я думала, он убил тебя. Боже... — Она вздыхает, и по ее лицу расплывается широкая улыбка. Ее глаза наполняются слезами облегчения, и мои тоже начинают щипать. Никогда еще никто не заботился обо мне так сильно. — Я так рада тебя видеть. Какого черта ты делаешь в Нью-Йорке?

Я не отвечаю, не в силах составить предложение. Что она здесь делает? Целуется с Кэштоном? Как моя подруга связана с Лордами? У меня мелькает мысль, и в животе появляется тошнотворное чувство. Она сказала им, где меня найти? Рассказала обо мне Хуку? Конечно, нет. Я не знала, что они связаны.

Нет. Она слишком рада меня видеть. И она не знала о моем прошлом. Но я просто смотрела, как Кэш трахает ее пальцами.